Журнал Елены Санниковой

И все-таки я верю...

Памяти Эда Клайна
помним
elena_n_s
Сообщение Сахаровского центра:
24 июня не стало Эда Клайна — одного из отцов-основателей московского Сахаровского центра и Архива Сахарова, бывшего многолетнего президента американского Фонда Сахарова. Клайн — человек, которому правозащитное движения в СССР было в значительной степени обязано своей известностью на Западе, издатель, усилиями которого русское слово звучало свободно вопреки запретам на родине.
Эд Клайн был другом Андрея Сахарова.
«Замечательный человек, большой защитник прав человека, американский бизнесмен, идеалист и меценат», «умный, тонкий и предельно деликатный человек» — это слова Сахарова о Клайне.
Но лучше всех о нем рассказала Елена Боннэр:
«Заочное знакомство Клайна и Сахарова, перешедшее в тесную дружбу (а особенности личности Сахарова были таковы, что я мало о ком могу сказать, что он был другом Сахарова), началось в начале 70-х годов, когда Клайн стал одним из соредакторов и основных спонсоров издательства „Хроника-пресс“. Тоненькие голубоватые книжки „Хроники текущих событий“ и „Хроники защиты прав человека“, а позже желтые сборники документов Хельсинкской группы на весь мир распространяли диссидентскую гласность. В 1969 году Клайн возглавил также „Издательство имени Чехова“, книги которого хорошо известны русскоязычному читателю на Западе и читателям „тамиздата“ в бывшем СССР. Он был первым издателем „Воспоминаний“ Андрея Сахарова на русском языке и одним из редакторов английского издания этой книги.
Откуда и почему пришли к американцу по рождению и воспитанию, бизнесмену деятельная любовь к нашей стране, неослабевающий интерес к ее судьбе и к ее людям, я, полагая себя его многолетним другом, объяснить не могу. Но каждый, кто бывал в его нью-йоркской квартире (а гостеприимством Клайна и его жены пользовались с тех пор, как это стало возможным, многие новые политики, депутаты СССР и России, писатели, актеры) и видел высокие до потолка и во всю стену стеллажи с книгами по истории, литературе и культуре России от времени Киевской Руси до наших дней, наверняка был потрясен. И все они могли оценить уникальность личности хозяина, его необычайную эрудицию и непривычную для нашего общества терпимость — стремление не оспорить, но понять».
Эти слова, написанные много лет тому назад, сегодня звучат как знак непреходящей благодарности и уважения, которые Эд Клайн заслужил своей благородной деятельностью, вошедшей в историю двух стран — России и США, и в историю свободы и прав человека во всем мире.
Общественная комиссия по увековечению памяти академика Сахарова, московский Сахаровский центр и Архив Сахарова выражают глубочайшие соболезнования семье и друзьям Эдварда Клайна.

Фотография: Сахаров, Боннэр, Клайн 9-10 дек.1988 г. Франция, празднование 40-летия Всеобщей декларации прав человека.
http://www.sakharov-center.ru/blogs/main/all/pamyati-edvarda-klayna/

Гибридная депортация
глаза сирени
elena_n_s
18 мая исполнилось 73 года со дня депортации крымских татар. В отличие от большинства других народов, преступно высланных Сталиным из своих автономных областей и республик, крымским татарам не восстановили автономию и не дали вернуться на родину ни при Хрущеве, ни при Брежневе. Но крымские татары проявили удивительную сплоченность и организованность в борьбе за свое возвращение. И неудивительно, что они оказались в центре внимания сформировавшегося в конце 1960-х годов правозащитного движения. В защиту крымских татар последовательно выступали Андрей Сахаров, Петр Григоренко, Алексей Костерин. Помощь крымскотатарским политзаключенным, таким как Мустафа Джемилев, стала тогда общим делом правозащитников.

Сегодня крымские татары вновь подвергаются гонениям и снова нуждаются в активной поддержке неравнодушной общественности. Преследуют тех, кто не хочет принимать российское гражданство. Преследуют активистов. Символично, что вновь звучит слово "депортация": до сих пор в центре временного содержания находится активист Недим Халилов, в отношении которого было вынесено решение о депортации из Крыма в Узбекистан. Он отказался и от российского, и от украинского гражданства и отстаивает свое право жить в Крыму.

Не забудем и об украинцах - идет судебный процесс по делу Николая Семены, журналиста "Крым.Реалий". Он обвиняется по одной из новых политических статей - часть 2 ст. 280.1 УК (публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации). И я не понимаю, почему вокруг его дела нет широкого международного резонанса.

Арестован и находится под судом один из лидеров крымскотатарского Меджлиса Ахтем Чийгоз. Преследованиям подвергаются даже адвокаты крымскотатарских активистов. Так, в конце января был арестован и осужден на 10 суток административного ареста адвокат Эмиль Курбединов - его задержали в тот момент, когда он ехал на обыск к Сейрану Салиеву для оказания юридической помощи. Сейран Салиев тоже отбыл в те дни административный арест - 15 суток.

Жестоко преследуются крымские татары - члены "Хизб ут-тахрир", объединения, легально существовавшего в украинском Крыму и оказавшегося вне закона в Крыму под властью РФ. Надо сказать, что только в России членство в "Хизб ут-тахрир" преследуется в уголовном порядке, причем с серьезными санкциями. Членов этого объединения преследуют по всей России и в Крыму - здесь достаточно нескольких засекреченных свидетелей, чтобы завести дело и посадить человека на большой срок. Уже в 2014 году пронеслась волна обысков по всем мечетям крымских татар, и в каждой нашли запрещенную литературу: о том, что в России она запрещена, крымские татары не знали, а многие не знают до сих пор. И это дополнительный повод для преследования тех крымских татар, которые хоть как-то выражают свою оппозиционность.

Узникам "Хизб ут-тахрир" в Крыму пытаются ужесточить обвинение и более тяжкой статьей - "попытка насильственного захвата власти". А это уже сроки до 10 лет. При этом речь идет не о настоящих экстремистах, а о мирных людях, тружениках, у многих из которых семьи и малолетние дети.

26 апреля был вынесен приговор жителю Севастополя Руслану Зейтуллаеву. Семи лет колонии общего режима, которые он получил 7 сентября прошлого года, показалось недостаточно. В конце декабря Верховный суд по требованию обвинения отправил его дело на новое рассмотрение, ужесточил статью - и вот 12 лет колонии строгого режима. Сегодня Зейтуллаев держит очередную голодовку.

Чуть ли не до предсмертного состояния был доведен молодой Арсен Джеппаров, арестованный год назад по делу "Хизб ут-тахрир" и находящийся по сей день в СИЗО Симферополя. Долгое время его там отказывались лечить, и только когда ситуация стала критической, адвокат и родственники с трудом добились начала лечения.

Власти не мешают крымским татарам, подвергающимся преследованию, уезжать из Крыма. Даже одобряют это. Но ведь крымские татары с таким трудом вернулись на родину, так долго добивались этого. И живы еще люди, помнящие сталинскую депортацию. Сейчас в их среде появился термин "гибридная депортация" - по аналогии с "гибридной войной". Сегодня уже нельзя всех посадить в вагоны и вывезти в Узбекистан - да и незачем преследовать тех из них, кто принял российское гражданство, не хочет с властью конфликтовать и ведет себя осторожно. Но вот активистам, не желающим молча мириться с происходящим, создаются такие условия, в которых человек вынужден делать выбор между возможным арестом и отъездом из Крыма.
Опубликовано на Грани.ру:
https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/261029.html (зеркало)
http://graniru.org/blogs/free/entries/261029.html (основной сайт)

Чувства и мера. Дело Руслана Соколовского.
вечернее настроение
elena_n_s
В начале апреля я приезжала в Екатеринбург, чтобы выступить свидетелем защиты на процессе Руслана Соколовского. В конце апреля женщина-прокурор потребовала отправить Соколовского за колючую проволоку на три с половиной года.
Завершающим аккордом прозвучала эта новость в череде событий минувшей недели, среди которых -
избиение спецназом политзаключенного Ивана Непомнящих вместе с другими заключенными колонии № 1 Ярославля, запредельно жестокий приговор крымскому татарину Руслану Зейтуллаеву, нападения на гражданских активистов (в результате одного из них ослепла активистка "Яблока" Наталья Федорова), развитие "дела 26 марта". И вот - запрос неадекватно большого срока Руслану Соколовскому...
Сам факт, что на молодого человека завели уголовное дело только за слова, произнесенные в видеороликах в интернете, уже смотрелся немыслимой дикостью. Тем более - взятие под стражу, пребывание в СИЗО, домашний арест… За что? За оскорбление чувств верующих? Но что такое чувства верующих? У одних верующих могут быть одни чувства, у других - совсем другие. Меня, например, как верующую оскорбляет сам факт ареста человека якобы за оскорбление моих чувств. Равно как и претензия государства защищать мои чувства, в чем они, чувства мои, совершенно не нуждаются.
Когда я увидела в интернете выступления свидетелей обвинения на процессе Соколовского, само собой возникло желание выступить свидетелем защиты. Пришлось просмотреть несколько роликов Руслана Соколовского, вменяемых ему в вину (в жизни своей не столкнулась бы с ними, если бы не этот процесс). Никаких эмоций, кроме чувства сострадания, у меня не возникло. Резкие и нервозные высказывания, вирус нигилизма, невоздержанность в полемике - от всего этого повеяло каким-то неблагополучием, возможно, какой-то травмой. Это впечатление полностью совпало с тем, что я узнавала о судьбе Руслана Соколовского в коридорах убогого, тускло освещенного здания Кировского районного суда Екатеринбурга, пока ждала своей очереди выступить в процессе.

Руслан Соколовский в суде. Фото Глеба Эделева. 3 апреля 2017.

Руслан родился и вырос в Шадринске Курганской области. В младших классах школы пережил раннюю смерть отца. Затем - пожар, сгорело единственное жилье семьи Руслана. Городские власти дали вдове с двумя детьми компенсацию - 10 тысяч рублей. Поставили в очередь на получение муниципального жилья, которое не получено и по сей день, невзирая на то что немолодая женщина - ветеран труда. Позже внезапной смертью умер старший брат Руслана. Жизнь на съемных квартирах, вечная нужда, тяжелая болезнь мамы, слишком рано возникшая необходимость зарабатывать себе и маме на жизнь - вот то, что пришлось пережить Руслану Соколовскому в отрочестве.
Но не об этом пришла свидетельствовать на суде Елена Борисовна, мама Руслана Соколовского. Ее допрос был после моего, поэтому я могла уже находиться в зале суда и слышала ее показания полностью. Елена Борисовна свидетельствовала прежде всего о человеческих качествах сына, о том, каким спокойным, добрым и отзывчивым был он в семье, как хорошо учился, как много читал, побеждал в школьных олимпиадах, занимался историческим фехтованием, принимал участие в городских праздниках… После школы Руслан подал документы в четыре вуза, в трех из них был принят на бюджетное обучение, выбрал учебное заведение в Кургане, где учился на психолога. Только из вопросов адвоката выяснились тяжелые обстоятельства семьи. У Елены Борисовны онкологическое заболевание, она перенесла тяжелую операцию, имела пожизненную инвалидность, которую теперь почему-то сняли. Руслан перевелся учиться в Екатеринбург, но острая нужда и необходимость много работать заставили временно приостановить учебу. Елена Борисовна платит за съемное жилье 6 тысяч рублей, а пенсия у нее - 8 тысяч. Лечение, лекарства, элементарное жизнеобеспечение - все оплачивал сын. В случае его ареста она останется без средств к существованию.
"Он фактически мой опекун... Я всегда Русланом гордилась, горжусь и сейчас, он умный, незаурядный, ему учиться нужно, и меня поразило, что Руслан на скамье подсудимых. Я так тяжело это переживала, я заболела..."

Елена Борисовна, мама Руслана, дает показания. Фото Е.С.

Елена Борисовна попала в больницу после того, как Руслана поместили в следственный изолятор минувшей осенью. У нее началась тяжелая депрессия, она до сих пор проходит курс лечения. Общаться с сыном ей запрещают. Следует напомнить, что в СИЗО Соколовского поместили после того, как его посетила любимая девушка в день рождения. Таким образом, по мнению следствия, был нарушен режим домашнего ареста. Вновь под домашний арест его вернули только в феврале.
Мы устали уже поминать Кафку, наблюдая процессы, подобные этому. Что видели свидетели обвинения? Ничего, кроме роликов Соколовского. Зачем они их просмотрели? Чтобы оскорбиться и рассказать о своих оскорбленных чувствах суду? Где факт, где событие преступления? А что видели свидетели защиты? Получается не процесс, а какой-то дискуссионный клуб, в результате которого кому-то и почему-то должен быть вынесен приговор. Когда я первый раз вошла в здание Кировского районного суда, первыми, кого я увидела, были священнослужители, пришедшие поддержать Соколовского. Они были полной противоположностью тем верующим, которые выступали двумя неделями раньше свидетелями обвинения. От тех веяло какой-то депрессивной мрачностью. Эти же улыбались, светились добротой, и было просто отрадно познакомиться с этими действительно верующими людьми с открытой христианской позицией.

Кировский суд, 3 апреля 2017. Фото Глеба Эделева.

Так какое же право на существование имеет закон, учитывающий чувства одних верующих и полностью игнорирующий позицию и чувства других? Как вообще он определяет, верующий человек или нет? По какому праву в Уголовный кодекс введены юридически не определенные понятия? Четкой юридической трактовки понятия "чувства верующих" не существует, как не очерчено юридически и понятие "экстремизм". Введение в Уголовный кодекс таких расплывчатых формул - это подспорье для политических репрессий, не имеющее ни малейшего отношения к правосудию.
Прокурор Калинина, женщина с остановившимся лицом, за все заседание ни разу не улыбнувшаяся, задавала верующим людям, в том числе священнослужителям, явно провокационные вопросы. Озвучивая вырванные из контекста резкие антирелигиозные высказывания из роликов Руслана Соколовского, она спрашивала, допустимо ли такое говорить. Меня удивляла ситуация: а сама она зачем это говорит? Юный атеист произносил шокирующие фразы для усиления экспрессии, выражая свои атеистические взгляды и ориентируясь на аудиторию единомышленников. Прокурор произносила это в официальном учреждении в разговоре с верующими людьми с очевидной целью смутить, спровоцировать на высказывание против подсудимого. Допустимо ли такое поведение прокурора?

Кировский суд Екатеринбурга. 3 апреля 2017. Прокурор Калинина слева. Фото Е.С.

Я не знаю, верующий ли человек прокурор Калинина. Но она слышала показания мамы Руслана Соколовского и не может не понимать, что запрашивает смертный приговор для тяжелобольной женщины. Она выслушала свидетелей защиты, в том числе священнослужителей, семинаристов, христиан разных конфессий, ученых, а также мэра Екатеринбурга Ройзмана. Все они доходчиво объяснили, что деяния Соколовского не могут и не должны быть уголовно наказуемы. Однако же бестрепетно запросила нереально большой лагерный срок молодому человеку, прекрасно зная при этом, что условия во многих колониях Свердловской области пыточные. Не опасны ли для моральных и нравственных устоев общества подобные прокуроры?
Судья Шопоняк не показалась мне каменной, в ее интонациях не было жестокости, подчас в них пробивалось что-то живое, человеческое. Я знаю из публикаций, что оправдательных приговоров у этой судьи с немалым уже стажем не было. Но ведь она тоже слышала показания мамы Руслана и показания свидетелей защиты. Она ведь видела эти несчастные ролики, в которых отражено глубокое и глухое неблагополучие российской провинции, в которых ощущается беспросветность. Но в которых нет и в помине никаких призывов к насилию.

Может быть, я наивна. Может, недостаточно осознаю ужас происходящего. Но все-таки я надеюсь, что судье Екатерине Шопоняк хватит сердца и ума не назначать Руслану Соколовскому срок, связанный с лишением свободы.

Фото Е.С.

Опубликовано на "Грани.ру" 1 мая 2017:
https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/260667.html
На основном сайте Граней: http://graniru.org/blogs/free/entries/260667.html

Великая Суббота
светлое
elena_n_s
Подошла к завершению Страстная неделя. Мир затих для христиан в ожидании Воскресения.



Еще кругом ночная мгла.
Еще так рано в мире,
Что звездам в небе нет числа,
И каждая, как день, светла,
И если бы земля могла,
Она бы Пасху проспала
Под чтение Псалтыри.

Еще кругом ночная мгла.
Такая рань на свете,
Что площадь вечностью легла
От перекрестка до угла,
И до рассвета и тепла
Еще тысячелетье.
Еще земля голым-гола,
И ей ночами не в чем
Раскачивать колокола
И вторить с воли певчим.
дальшеCollapse )
Но в полночь смолкнут тварь и плоть,
Заслышав слух весенний,
Что только-только распогодь,
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.

Борис Пастернак.

Штраф как штамп ("правосудие" под копирку)
глаза сирени
elena_n_s
Тверской суд Москвы уже третью неделю работает в режиме нон-стоп, штампуя административные постановления по 26 марта, как под копирку написанные.

...Седьмой час вечера. Четверг. Рабочий день как будто закончился, но в коридорах суда много молодых людей, ожидающих своего заседания.

Судья Кроворучко рассматривает дело Александра Швецкова, который просит вызвать в суд свидетелей задержания, обеспечить явку человека, составлявшего протокол, вести протокол заседания, дать ему ознакомиться с материалами дела, приложить к делу его письменные объяснения и диск. Последние два ходатайства судья удовлетворяет, дав на ознакомление с делом три минуты. В остальных - отказ, "необходимости нет". И зачитывает обвинение:

"26 марта 2017 года в 17 часов 30 минут по адресу Пушкинская пл., д.2 Швецков Александр Евгеньевич нарушил порядок проведения митинга, а именно принял участие в составе группы граждан в количестве около 500 человек в митинге, не согласованном с органами власти города Москвы, при этом выкрикивал лозунги тематического содержания, на неоднократные требования сотрудников полиции прекратить противоправные действия, разойтись и предупреждение о том, что данное мероприятие не согласовано, не реагировал..."

Швецков не согласен. Он приехал в выходной день прогуляться по Красной площади, затем прошелся вверх по Тверской улице, проголодался, пошел в "Макдоналдс" на Пушкинской, увидел толпу, огляделся по сторонам и внезапно был выдернут из толпы двумя полицейскими, которые заломили ему руки и с матом и оскорблениями потащили в автозак. Это было около трех часов дня на Большой Бронной у "Макдоналдса", а не на Пушкинской площади, 2 в 17:30, как написано в протоколе. В отделение привезли в 5 часов вечера. Выпустили в 00:45.

Адвокат Комлев очень немногословен. Он уточняет у подзащитного, знал ли тот о митинге. "Слышал, но участия не принимал. Я совершенно аполитичен".

Адвокат просит обратить внимание на нестыковку: задержали человека не там, не тогда и не так, как написано в протоколе. Судья уходит в совещательную комнату, пообещав просмотреть там диск. Выходит минут через 10:

"Александра Швецкова признать виновным в совершении правонарушения, предусмотренного ч. 5 ст. 20.2 Кодекса об административных правонарушениях, подвергнуть наказанию в виде административного штрафа в размере 15 тысяч рублей".

Ни мотивировки, ни обоснования...

"Текст постановления сможете забрать на следующей неделе".

Следующее дело - молодой человек по фамилии Собычев. Его защитник ходатайствует: вызвать в суд сотрудников полиции, составивших протокол об административном задержании, вызвать в качестве свидетеля должностное лицо, направившее материалы дела в суд, истребовать оперативную видеосъемку задержания и записи видеокамер уличного наблюдения.

Судья Криворучко во всем отказывает: "необходимости не имеется". И зачитывает обвинение:

"26 марта 2017 года в 15 часов 50 минут по адресу Пушкинская пл., д.2 Собычев нарушил порядок проведения митинга, а именно принял участие в составе группы граждан в количестве около 500 человек в митинге, не согласованном с органами власти города Москвы, при этом выкрикивал лозунги тематического содержания, на неоднократные требования сотрудников полиции прекратить противоправные действия, разойтись и предупреждение о том, что данное мероприятие не согласовано, не реагировал и продолжал выкрикивать лозунги..."

Молодой человек объясняет: лозунги он не выкрикивал, а пришел на Пушкинскую встретиться с другом, чтобы потом идти дальше. С другом-то он встретился, но вокруг было много народа и кого-то рядом задержали. Он сфотографировал это и тут же сам был задержан.
дальшеCollapse )

Шествие без задержаний и арест журналиста
после зимы
elena_n_s
Саратовский журналист Александр Никишин был арестован за то, что… попытался посетить задержанных как член ОНК! Вечером 26 февраля он пришел в отделение, где содержались заявители антикоррупционного митинга, предъявил удостоверение члена ОНК и… сам оказался задержан. На следующий день его приговорили к четырем суткам административного ареста.

Между тем антикоррупционная акция 26 марта прошла в Саратове на удивление безоблачно: ни единого задержания, ни единого нарушения законности и порядка со стороны сотрудников полиции. Но это само шествие. Зато потом…

Надо сказать, что поначалу саратовским активистам согласовали антикоррупционный митинг в сквере Борцов революции 1905 года, но скоро власти отозвали согласование, сославшись на аварию коммуникаций в сквере.

Оказавшись в эти дни в Саратове, я решила посмотреть на аварию в сквере. Возле памятника борцам революции стояла без дела какая-то аварийная машина, а недалеко от ограды одинокий экскаватор разрывал траншею, из которой струилась вода.

25 марта, вскоре после встречи избирателей с приехавшим в Саратов Алексеем Навальным, прошедшей в битком набитом зале издательства «Слово», суд Волжского района Саратова признал отказ в согласовании митинга законным.

Когда я пришла в сквер Борцов революции в воскресенье 26 марта, аварийная машина стояла на прежнем месте, экскаватор все еще возился с траншеей, из потревоженной коммуникации по-прежнему текла вода, не отличаясь от весеннего ручья и ничуть не мешая прохожим. Не помешала «авария» и митингу. К двум часам в сквере появился народ, и вскоре люди с удивлением стали оценивать количество собравшихся.

«С 2011 года такого не видели!» — слышались голоса.


дальшеCollapse )

Пытки в Карелии. Тюремщики не пустили на свою территорию СПЧ.
беде вопреки
elena_n_s
Совет по правам человека при президенте РФ не пустили в карельские колонии. И на круглый стол, организованный Советом в Петрозаводске, УФСИН Карелии демонстративно не явился.
Это не стало сенсацией, не вызвало всплеска удивлений и возмущений. На пресс-конференцию в «Интерфаксе», проведенную Советом по правам человека по итогам поездки в Карелию, тоже пришло совсем немного людей.
Правозащитник Андрей Бабушкин сказал на пресс-конференции, что отказы отдельным членам СПЧ в посещении колоний случались и раньше. Но чтобы весь Совет по правам человека и развитию гражданского общества во главе с его председателем Михаилом Федотовым в колонии не пустили — это уже что-то новое.

«Наверное, не секрет, что одна из причин нашей поездки в Карелию — это ситуация с Ильдаром Дадиным в колонии № 7, — сказал Андрей Бабушкин. — До нашей поездки туда уже выезжали правозащитники, но они не смогли провести полноценную проверку, потому что им — Игорю Каляпину и Павлу Чикину — сделать этого не дали, отказавшись предоставить личные дела осужденных… Почему нас не пустили? Думаю, не ошибусь, если скажу, что значительная часть карельских колоний — это колонии пыточные, где режим содержания, правила внутреннего распорядка, полномочия сотрудников существуют не для достижения цели наказания, исправления осужденного, а для того, чтобы сломать человека, унизить его. Чтобы фактически спровоцировать человека на неуважение к закону и обществу».
Бабушкин привел пример заключенного, который пожаловался уполномоченному по правам человека Татьяне Москальковой на унижения и жуткие условия содержания, а после отъезда омбудсмена был направлен в штрафной изолятор.дальшеCollapse )

ГОД ПОТЕРЬ
к свету
elena_n_s
Все-таки не хочет знать исключений грустная примета, что високосный год – это время потерь. Но 2016-й год выдался каким-то очень уж неумолимым. Многие удивляются числу потерь, соцсети полны пожеланиями, чтобы наступивший год был менее тяжел, чем прошедший, а кто-то и острит, что такими же были новогодние пожелания в России ровно сто лет назад…
В одном только декабре ушли мои старшие знакомые, потеря которых ощутима не только родным и близким. Это Сергей Хахаев, сопредседатель «Мемориала» и Правозащитного совета С-Петербурга, отбывший в свое время 7 лет политлагерей и 3 ссылки за попытку хоть что-то изменить к лучшему в этой стране, – человек редкой отзывчивости, потрясающей доброты и неустанного подвижничества. Это Лилия Ратнер, художница и искусствовед, автор книги «В поисках смысла красоты», которая до последнего дня занималась творчеством и просветительской деятельностью, не желая знать, что такое усталость и старость. Слушатели ее занятий и семинаров только на поминках узнали, что ей было 87 лет, а не около 60-ти. В день ее похорон умер Леонард Тыдман, историк архитектуры и реставратор, защитник памятников старины, подлинный интеллигент, находивший время и силы помогать своей жене Вере Возлинской в благотворительности особо нуждающимся беженцам.
В последние дни декабря не стало Александра Бермана, автора книги «Среди стихий», которая вышла не так давно в издательстве «Возвращение». Основатель этого издательства и глава историко-литературного общества «Возвращение» Семен Самуилович Виленский, узник сталинских лагерей, последний из колымчан, тоже ушел от нас в этом году. Александр Берман был на его похоронах, и ничто не предвещало тогда, что и он скоро уйдет — человек с бодрой походкой и доброй улыбкой.
Говоря о потерях декабря, нельзя не назвать имени Владимира Надеина, блистательного журналиста, статьи которого все мы любили.
И шокирующей утратой конца декабря стала гибель Елизаветы Глинки. Будто завершающим аккордом уходящего года явилась эта злополучная авиакатастрофа в день, когда большинство христиан празднует Рождество...
Ансамбль имени Александрова я видела в своей жизни один раз, и это было на вечере памяти генерала Петра Григоренко в военной академии. Зал был полон народа, и щегольски одетые исполнители ждали своей очереди в проходах зала, явно томясь долгими речами выступавших. Но публика пришла именно ради этих речей, и зал заметно опустел, когда на сцену вышли юноши и девушки в нарядных формах. Я чуть-чуть послушала и посмотрела их зажигательные песни и пляски и тоже ушла — как-то в диссонанс это было с живыми воспоминаниями о Петре Григоренко. Но успела оценить, что коллектив чертовски талантлив.
В чью же больную голову могла прийти мысль отправить этот исключительно мажорный ансамбль в разрушенный, израненный, дымящийся болью и скорбью Алеппо? Кто додумался организовывать пляски там, где слезы и траур? И вот — будто сам рок вмешался не допустить кощунства. Но погибли, как всегда, не те, кто отдает приказы. И погибших жалко, а тех, кто сопровождал злорадными улюлюканьями эту катастрофу, мне не понять.
И уж совсем не постижим уму шквал злословия, обрушившийся на доброе имя доктора Лизы. Уж она-то летела туда не песни петь, а жизни спасать, тяжелораненых лечить, она везла гуманитарный груз для Тишринского госпиталя. Почему же именно в нее полетели вдруг камни?
Доктор Лиза не может уже что-либо возразить, как и не может сказать ничего в свою защиту ушедший. Потому об умерших не принято плохо говорить. Но этические нормы забываются в условиях скрытой гражданской войны, и это страшно.
Доктора Лизу обвиняют в недостаточной оппозиционности, в политической непоследовательности. Но странно как-то даже объяснять очевидное, что дело врача — жизни спасать, а не противостоять власти. И этим-то делом как раз очень многие наши врачи, мягко говоря, недостаточно увлечены. А доктор Лиза не просто спасала людей, она себя отдавала этому служению. Об этом свидетельствует каждая спасенная ею жизнь. Миссией ее было милосердие, которого так недостает нам сегодня. Елизавета Глинка — это горчайшая наша потеря, которую мы не до конца еще осознали.
Самым страшным событием минувшего года было, конечно же, разрушение города Алеппо с массовой гибелью мирных жителей. Для нас это не может быть чужой и далекой болью, потому что это наша авиация разбомбила город, и без того ослабленный и обескровленный годами гражданской войны. И ведь не просто город — уникальный город с многовековой культурой, с бесценными памятниками архитектуры, уникальными историческими ценностями. Страшнее этого, конечно же, человеческие потери, большое количество раненых, искалеченных, неисцелимо травмированных. Мы вновь против своей воли стали соучастниками преступления против мира и человечности. И самое страшное, что с нами произошло – это привыкаемость к подобным потерям. Нет уже той остроты переживания, что испытывали мы при разрушении Грозного, жители которого говорили на понятном нам языке. Сирия слишком далеко, это как будто и не про нас.
Но ведь это про нас. Нашей страной и на наши деньги осуществлялись эти бомбежки. В Москве на пикеты против войны в Сирии не больше 30-40 человек приходило. Поберегли мы себя массами высыпать на улицы против этой войны. И не в этом ли – самая невосполнимая потеря ушедшего года?..

Опубликовано в "Ежедневном журнале" 16.01.17:
http://ej2015.ru/?a=note&id=30628

Памяти академика Яблокова
маргаритки
elena_n_s
Проститься с академиком Яблоковым в траурный зал Академии наук пришло много людей, прозвучало много теплых и хороших речей, в которых был необъятный перечень достижений ученого и общественного деятеля. Только вот корреспонденты с телекамерами в этот зал не пришли, и прощание с человеком уровня академика Сахарова страна не увидела. Такое время...

В послужном списке Алексея Яблокова, опубликованном на сайте "Яблока" еще 10 лет назад, первым пунктом стоит: председатель Кружка юных биологов зоопарка в 1949-1950 годах. КЮБЗ - кружок с устоявшимися традициями, существующий уже более 90 лет. Я сама занималась в нем в школьные годы и могу сказать, что для того чтобы быть избранным там председателем, нужно было обладать очень незаурядными способностями. Но вместе с вынужденно покинувшим КЮБЗ Петром Петровичем Смолиным Яблоков перешел в известный всем биологам кружок при ВООПе. Туда же пришел в те годы и будущий священник Александр Мень.
Кандидатом биологических наук Яблоков стал в 26 лет, и важнейшей темой его исследований стали морские млекопитающие. Выбор не случайный, это самые беззащитные животные, потрясающе интересные, но безнадежно гибнущие от рук человека. Счастливой особенностью Алексея Владимировича Яблокова было умение не только проникнуться сочувствием и обозначить проблему, но и сделать что-то значимое в ее решении. Его научные труды раскрывали для ученого мира недопустимость охоты на дельфинов, а популярный труд "Наш друг дельфин" в соавторстве с Сергеем Клейненбергом произвел такое впечатление, что промысел дельфинов в Черном море был запрещен.
Алексей Яблоков был ученым широкого профиля и автором учебников. Глубину научных исследований он неизменно сочетал с пламенной деятельностью по защите окружающей среды. Обосновывал и доказывал разрушительную роль радиационного и химического загрязнения, ратовал за резкое сокращение использования атомной энергетики, раскрывал правду о Чернобыльской катастрофе. Он входил во множество природоохранных комиссий, научных советов, редколлегии журналов, в международные экологические организации. В силу широты научной деятельности и энциклопедичности знаний его называли академиком еще до того, как он стал членкором Академии наук, а о том, что академиком его так и не избрали, знали лишь немногие в узких кругах Академии. Ведь у советских ученых как было заведено: только наукой занимаемся, о политике ни слова, не нарываемся, нужно лабораторию сберечь...
Академик Яблоков ни в какие периоды своей жизни не был "только ученым". Он говорил то, что считал нужным, и приспосабливаться не желал. "Если бы все академики были такими, как он, то не случилось бы с Академией то, что случилось", - откровенно сказал кто-то на поминках в стенах Академии.
И ведь действительно, приспосабливаясь и помалкивая, чтобы что-то сберечь, можно лишиться в результате всего. А живя по совести, как минимум душу свою сбережешь, а то и победы добьешься.
Алексей Владимирович политикой не гнушался, был многолетним членом партии "Яблоко", регулярно избирался членом ее Федерального политического комитета. Потому все руководство партии пришло проститься с академиком, и Григорий Явлинский в своей речи сказал, что считал за честь работать рядом с Яблоковым.
Общественно-политическая деятельность Алексея Яблокова была обширна: 1991 - 1993 гг. - советник президента по экологии и здравоохранению, 1991 г. - член Госсовета РФ, 1993 - 1997 гг. - председатель Межведомственной комиссии Совбеза РФ по экологической безопасности, 1993 - 2005 гг. - основатель и президент Центра экологической политики России (ЦЭПР)... Список можно продолжить.

Яблоков - почетный доктор университета Брюсселя, член Международного совета Института защиты животных, почетный иностранный член Американской академии искусств и наук, почетный член Международного общества морских млекопитающих, руководитель Программы по ядерной и радиационной безопасности ЦЭПР и МСоЭС, член Научного совета по программе "Биологическое разнообразие" Миннауки России... Не перечислить всего. А уж перечень его международных премий и наград и начинать не стоит - не уместится на странице.
И при всем при этом Яблоков был необычайно скромным человеком, отзывчивым и открытым. Мне несколько раз приходилось звонить ему - то за советом каким-нибудь, то за подписью под правозащитным документом. И всегда - внимательность, вежливость, искренняя готовность подписаться в защиту человека.
Трудно не упомянуть еще об одном штрихе его биографии. Алексей Яблоков много времени проводил с семьей в деревне Петрушово Касимовского района Рязанской области, где у него был дом, где ему хорошо работалось и дышалось. Он и там активно трудился для людей: боролся вместе с жителями против экологически вредного производства в районе, в результате чего подвергся жестокому нападению. Построил часовню и добился открытия Дома народной культуры в Петрушово. Включился в трудоемкую борьбу жителей Сасовского района против развертывания опасного производства фенолформальдегидных смол возле села Нижнее Мальцево. Эта борьба его усилиями в конце концов завершилась победой. А самым удивительным, на мой взгляд, было то, что он купил за бесценок несколько гектаров земли и посадил на них парк и сад! Нет, я понимаю, что засадить несколько гектаров деревьями и взрастить их - это тяжелый, но вполне одолимый труд. Но сочетать это с плодотворной научной, общественной, политической, правозащитной деятельностью...
Похоже, мы гиганта потеряли, и потеря невосполнима. Если бы не лучевая болезнь, он был бы с нами и много бы еще успел. А если бы все академики были такими, как он, то мир вокруг нас был бы совсем другим.


Опубликовано на Гранях:
https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/
Основной сайт: http://graniru.org/blogs/free/
На портале "Права человека в России": http://www.hro.org/node/25822

На фотографии в середине текста: Алексей Яблоков с Андреем Дмитриевичем Сахаровым.

Ильдар Дадин, ИК-7 и непотопляемая ФСИН
беде вопреки
elena_n_s
Два заявления прозвучали в минувший понедельник практически одновременно. Заместитель главы ФСИН Валерий Максименко назвал Ильдара Дадина «талантливым имитатором». Несколько часов спустя в Сахаровском центре родственники заключенных колонии, в которой содержится Ильдар Дадин, рассказали о жесточайших истязаниях и пытках.
Заместитель главы ФСИН произнес набор общих фраз. Родственники заключенных в деталях рассказали о преступлениях администрации колонии. Факты прозвучали более страшные, чем те, что сообщил Ильдар Дадин.
Не Дадин оказался «талантливым имитатором», а Максименко – талантливым демагогом, который пытается выгородить свое ведомство и «заболтать» жесточайшую проблему. Будто бы следуя законам жанра, этот чиновник поблагодарил «хороших» правозащитников, которые «не поддались на провокации и сохранили независимость» (какие провокации? от кого независимость?). Затем пожурил «нехороших» правозащитников, которые зачем-то специально дискредитируют сотрудников ФСИН и ради этого специально собирают «недостоверные факты»… В ходе проверки, мол, ничего не подтвердилось (стандартная, до боли знакомая формула дежурной отписки), и потому эти «нехорошие» не имеют «ни единого достоверного и подтвержденного факта». Свое ведомство Максименко назвал открытой и прозрачной структурой.
Достоверные и подтвержденные факты прозвучали в тот же день на пресс-конференции. Люди рассказали о том, как заключенных часами держат на морозе в одном нижнем белье, как целый год человека держат в штрафном изоляторе, максимально допустимый срок содержания в котором – 15 суток. Рассказали о том, что такое растяжка, пронизывающая тело нестерпимой болью и рвущая сухожилия. Брошенного на пол заключенного избивают ногами, бьют по голове. После избиений по голове специальными молотками у заключенных появляются эпилептические припадки…
Система ФСИН, эта прямая наследница сталинского ГУЛАГа, была и есть глубоко закрытая для посторонних глаз структура. Если бы только в Сегеже садисты орудовали, неужели руководство ведомства не потрудилось бы навести порядок в этой колонии, сменить начальство, восстановить законность в отдельно взятом исправительном учреждении? Но колоний, подобных ИК-7 в Сегеже, по стране – не одна и не две, а целая сеть, которая имеет кроме всего прочего и огромную коррупционную составляющую. Потому заместителю главы ФСИН и приходится лгать, успокаивая уставшую от стрессовой информации общественность и демонстрируя уверенность в безнаказанности своих коллег.
О том, что в местах лишения свободы бьют и пытают, известно давно. Правозащитники много лет уже пытаются донести до людей весь ужас и ад нашей пенитенциарной системы, которую жизненно необходимо реформировать. Правозащитники говорили о том, что на заключенных тренировался действовать дубинками ОМОН, что в администрации колоний нередко работают откровенные садисты, избивающие и истязающие заключенных собственноручно. Много говорилось о том, что самые низы уголовного мира – насильники и закоренелые убийцы – используются начальством для подавления других заключенных. Так называемые «секции дисциплины и порядка», в которых орудовали подобные уголовники, официально отменены, этого добиться удалось, но та же практика действует теперь неофициально. И о том, что существуют пыточные колонии, в которых «профилактические» избиения начинаются сразу же при поступлении заключенного с этапа, и о том, что в системе ФСИН бытуют пытки, сравнимые по жестокости со средневековыми, что уровень унижения и подавления человека и человеческого достоинства зашкаливает, – обо всем этом многократно писалось, на конференциях и круглых столах говорилось и обсуждалось… Да вот только до широкой общественности плохо доходило. Нужно было попасть в Сегежскую колонию такому человеку, как Ильдар Дадин, чтобы общество проснулось и заговорило об этом. дальшеCollapse )

?

Log in