?

Log in

No account? Create an account

Журнал Елены Санниковой

И все-таки я верю...

Обыски, суды, задержания...
вечернее настроение
elena_n_s
Сегодняшняя наша российская действительность во многом схожа с годами брежневского «застоя», когда определение «вялотекущая шизофрения», придуманное психиатрами в помощь власти для преследования инакомыслящих, изумительно подходило для характеристики состояния политического климата в стране.
Александр Галич в самом конце 1960-х так отозвался о монотонном течении тех лет:
О, этот старый частокол -
Двадцатый опус,
Где каждый день, как протокол,
А ночь, как обыск...
Полвека с тех пор прошло, и все как будто вернулось на круги своя. Только опус уже двадцать первый. Чуть ли не каждый день мы слышим сообщения об обысках, арестах, судебных заседаниях, вызовах на допросы... Где-то продлили меру пресечения арестованному по политическим мотивам, где-то поместили политзаключенного в карцер... Куда реже слышим об освобождениях, об оправданиях, хоть и такое случается.
Взять один только день 27 мая: историк Колтырин приговорен к девяти годам заключения в Карелии, известной повадками известных структур фабриковать грязные дела против историков, исследователей нашего недавнего прошлого; фигурантам дела «Нового величия» Люблинский суд Москвы продлил на полгода сроки меры пресечения; восьми украинским морякам Мосгорсуд оставил в силе меру пресечения «под стражей», продленную Лефортовским судом до конца июля... Последнее произошло как раз на фоне требования Международного трибунала ООН по морскому праву немедленно освободить моряков.
Не все попадает в ленты новостей. Не каждый обыск, не каждое судебное заседание. На фоне других шокирующих событий такие происшествия, как задержания на пикете, составление административных протоколов не по имевшим место событиям, а по выданному шаблону под копирку, административные аресты гражданских активистов и прочая будничная рутина — все это кажется уже не столь значительным. Суды по политическим делам в административном порядке проходят быстро.
Впрочем, и здесь случаются исключения.
27 мая в Мещанском суде Москвы началось заседание по административному делу Марии Рябиковой, которую 13 мая без всяких на то оснований задержали сотрудники полиции и продержали в отделении заведомо дольше допустимых трех часов, так что она едва успела на метро. Судили, как повелось, не тех, кто ее незаконно задержал, а ее саму, якобы «за нарушение установленного порядка проведения митинга, демонстрации, шествия и пикетирования».
13 мая, как известно, на Лубянке был народный сход «В защиту нового поколения». Пришли неравнодушные люди, которые не могут молча мириться с системой жестоких пыток, вошедших нынче в практику у следователей ФСБ. К сожалению, неравнодушных людей у нас мало. Тема защиты политзаключенных или протеста против пыток не собирает толпы народа. Это не Болотная площадь.
Вспомним, кстати, Болотную. И сотни тысяч людей, принявших участие в марше 6 мая 2012 года. Но много ли людей приходило потом на процессы узников 6 мая? Многие ли включились в процесс борьбы за свободу этих молодых ребят, попавших под дубинки, а затем арестованных на Болотной? Многие ли писали им письма, приходили на пикеты? Не скажу, что совсем уж немногие, но в сравнении с теми стотысячными массами на Болотной — все-таки единицы.
В Киеве осенью 2013 года ОМОН жестоко разогнал дубинками молодежь, вышедшую на площадь в поддержку «европеизации». Многие получили серьезные травмы. В знак протеста против такого обращения с молодежью на Майдан вышел народ, который уже не дал отрядам ОМОНа себя разогнать. Это привело к многодневному противостоянию народа с властью и в конечном итоге — к решительной смене власти в стране.
Нам пока далеко до такого неравнодушия. Вспомним, как совсем недавно, 1 мая, полиция жесточайшим образом избила молодежь, пришедшую на музыкальный фестиваль в Лужники. Стражи правопорядка избивали всех подряд, кто под руку подвернется. Хорошо экипированные, в форме, в бронежилетах, вооруженные дубинками и электрошокерами, прошедшие курс специальных тренировок — они хватали совсем юных ребят, в том числе подростков, ничем не защищенных, в легких футболках, как будто специально выбирая именно тех, кто не отличался мускулистым телосложением. Выхватывали, окружали, лупили группой. Дубинками с размаху — по почкам, по голове... Много ли взрослых заступилось за этих юношей и девушек? Вышли ли их родители на площадь? Потребовали ли судебного преследования садистов в форме? Даже новостные ленты не очень этим интересовались. Лишь в молодежных соцсетях разошлись шокирующие кадры побоища.
Мы не знаем, сколько молодых людей у нас в стране сидит без вины в тюрьмах по самооговорам, выбитым пытками. Мы бы и о деле «Сети» ничего не узнали, если бы не проявили активность родители, пришедшие к правозащитникам.
Мне вспоминается еженедельный пикет на Пушкинской площади против войны в Чечне. Тогда городские власти не препятствовали еще проведению в центре города пикетов и митингов. Максимум несколько сот человек приходило на антивоенные митинги, на пикеты же — редко больше 30 человек. Новости о массовой гибели наших сограждан, мирных жителей Чечни, еженедельные списки погибших в Чечне не привлекали внимания равнодушных прохожих. Такими же малочисленными были и митинги в защиту политзаключенных, количество которых равномерно увеличивалось в течение «нулевых» годов. И только чрезмерно наглые подтасовки на очередных выборах в Госдуму вывели в конце 2011 года бессчетные массы граждан на площади Москвы, пробудив вскоре и регионы. Хотя, казалось бы, велика ли роль подтасовок в стране, где средства массовой информации полностью захватила власть? Неужели это страшнее массовой гибели людей или же нарастающей волны новых политических репрессий?
В августе прошлого года по московским бульварам и улицам под проливным дождем прошел марш материнского сострадания. Вид девочки за решеткой, совсем юной, еще ребенка, пробудил-таки людей. И Анне Павликовой ослабили меру пресечения, выпустив из следственной тюрьмы под домашний арест.
Это был редкий случай. Массовая гражданская акция сострадания. Ее не посмели разогнать.
Народный сход на Лубянской площади 13 мая был также в защиту Анны Павликовой и ее «подельников», в защиту молодых людей, которых жестоко пытали, фабрикуя дело «Сети». В защиту молодого поколения, которое нынешняя власть не щадит. Не тысячи, но несколько сот людей все-таки собрались. Когда сход уже закончился и люди стали расходиться, группа людей была задержана уже в отдалении от Лубянской площади.
Мария Рябикова увидела, как задерживают гражданского активиста Виктора Капитонова, и настойчтво спросила у полицейских, за что его задерживают. В результате была задержана сама.
27 мая судья Мещанского суда Москвы Виктория Дьячкова начала процесс по делу Марии Рябиковой с отказа в ходатайствах о ведении протокола судебного заседания, о вызове прокурора, об истребовании информации с камер уличного видеонаблюдения и отдела полиции, в ходатайстве о вызове сотрудников полиции, задержавших, составлявших рапорт о задержании... Почти во всех ходатайствах отказала. Затем огласила «протокол об административном правонарушении» от 13 мая. «Двигалась группа граждан... Выкрикивали лозунги тематического содержания... «Путин — вор»... Сотрудники разъясняли... что участие в публичном мероприятии без согласования с органами власти... запрещено... На требования сотрудников прекратить данное мероприятие не реагировали, продолжали привлекать внимание граждан и общественности...» И так далее.
Мария Рябикова на вопрос судьи ответила, что была на народном сходе по заданию сетевого издания Sota Vision. После окончания народного схода она с группой людей пошла прогуляться по улицам. Ей также нужно было закончить репортаж, возможно, взять у кого-нибудь еще интервью. Это было не шествие, и никакого «Путин — вор» никто не кричал, это штамп, который огульно присутствует во всех подобных протоколах. Люди двигались раздельными группами, она шла в группе со своими друзьями. Когда подошли к перекрестку, она увидела автозаки. Людей стали задерживать без объяснения причин. До этого никаких предупреждений или требований со стороны полицейских не было. Когда Мария поинтересовалась у полицейских, почему и за что задерживают людей, ее без объяснения причин, не представившись, сотрудники полиции затолкали в автозак. Судья поинтересовалась народным сходом. Мария Рябикова объяснила, что люди вышли на Лубянскую площадь без лозунгов и плакатов (народный сход не требует согласования). У нее было редакционное задание осветить это событие. Сход напоминал перс-конференцию, журналисты брали интервью у правозащитников.
Защитник Марии Рябиковой Ирина Яценко попросила приобщить к материалам дела копию редакционного задания Sota Vision, пресс-карту и копию статьи, написанной Марией Рябиковой по итогам событий. Неожиданно судебное заседание изменило обвинительный уклон. Судья попросила представить ей надлежащим образом оформленное редакционное задание с подписью и указаниями главного редактора, свидетельство о регистрации Sota Vision и перенесла заседание на 29 мая.
В результате мы имеем крайне редкий по нашим временам документ — оправдательное решение суда от 29 мая по административному делу политического характера. В нем говорится и о недоказанности обвинения, и о презумпции невиновности... Золотые слова!
«О том, что Мария Рябикова в группе граждан участвовала в шествии, выкрикивала лозунги тематического содержания, из собранных по делу доказательств с неоспоримой очевидностью не следует/.../ Из материалов дела не усматривается, что Рябикова М. присоединилась к публичному мероприятию с целью свободного выражения и формирования мнений, а также выражения требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики...»
Стоп, а присоединяться к публичному мероприятию с подобной целью — нельзя?!
На заседании выступал свидетелем защиты Станислав Белявский, он тоже был среди задержанных. Он показал, что полицейские никого не предупреждали, ни слова никому не говорили в течение всей прогулки, не представлялись и причины задержаний не объясняли. Сам он увидел автозаки и подошел поинтересоваться, в чем дело. В результате и был задержан.
Увы, эта же судья Дьякова 14 мая присудила 150 тысяч рублей штрафа Виктору Капитонову, тому самому, за которого попыталась вступиться Мария Рябикова в момент задержания. Его оставили в тот день на ночь в отделении полиции, несмотря на предоставленные медицинские документы. Виктор Капитонов, юный гражданский активист, имеет 2-ю группу инвалидности. Однако больше половины пенсии отбирает у него государство на выплату штрафов, которые штампуют ему административные суды за участие в таких же акцих, не нарушающих никаких законов, как не нарушала и эта: ни митинга, ни шествия не было, а была прогулка людей, возвращавшихся со схода против пыток.
На Виктора Капитонова составили протокол по ч. 8 ст. 20.2 Административного кодекса — «повторное нарушение» порядка проведения митингов (ФЗ № 54). Эта статья предусматривает от 150 до 300 тысяч рублей, или обязательные работы на срок от 40 до 200 часов, или административный арест на срок до 30 суток. Такое же обвинение было выдвинуто против Константина Котова, Кирилла Котова, Алины Ивановой, Дарьи Полюдовой и Октябрины Звягиной, каждый из них отбыл в результате по 5 суток административного ареста.
Марию Рябикову и других выпустили поздно вечером из отделения, потому что на них был составлен протокол по ч. 5 ст. 20.2 КоАП, просто «нарушение», не повторное. Чем опасна эта статья? А тем, что следующее подобное задержание будет уже по ч. 8 ст. 20.2. А чем опасна 8-я часть? Тем, что за ней может последовать уголовное преследование по статье, получившей в народе имя «Дадинской». Несмотря на то, что Ильдара Дадина в конечном итоге Верховный суд оправдал, уголовные дела по этой юридически абсурдной статье по-прежнему фабрикуются. Мне известны сегодня имена двух гражданских активистов, против которых ведется следствие по этой статье. Оба экологи.
Конечно же хорошо, что суд Марию Рябикову оправдал. А Станиславу Белянскому, выступившему на ее суде свидетелем защиты, еще предстоит суд по этому же обвинению.

Опубликовано в "Ежедневном журнале" http://ej2018.ru/?a=note&id=33808

Сегодня - 75 лет депортации крымских татар
розы о памяти
elena_n_s
Переселение народов - одно из самых немыслимых, запредельно жестоких преступлений сталинского режима.
Сегодня - день депортации крымских татар.
75 лет назад целый народ был взят под стражу и вывезен в товарных вагонов из родных мест в далекий Казахстан. Бесчисленное множество людей погибло в пути.



По окончании сталинской эпохи крымским татарам долгое время не разрешали вернуться на родину. Власти СССР активно препятствовали этому. Только в конце 1980-х годов крымские татары получили возможность возвращаться в Крым.
Сегодня крымских татар снова преследют, сажают в тюрьмы, приговаривают к большим срокам заключения по ложным обвинениям.


На этой фотографии - Эмир-Усейн Куку, крымский правозащитник, член Крымской контактной группы по правам человека. Он активно защищал преследуемых крымских татар, своих соплеменников, друзей по несчастью. Сегодня и он за эту деятельность - под стражей, за решеткой.
Память о крымских татарах, погибших в депортации, неравнодушие к судьбе крымских татар сегодня - это долг нашей совести.
Немыслимо было предположить еще 5-6 лет назад, что представителей этого многострадального народа снова начнут жестоко преследовать.
Этого не должно быть!

Виктор Попков: 18-я годовщина расстрела
помним
elena_n_s

Прошло уже 18 лет с того дня, когда на выезде из чеченского села Алхан-Кала был смертельно ранен автоматной очередью Виктор Алексеевич Попков, правозащитник и миротворец.
Это убийство не было расследовано, убийцы не найдены, заказчики не установлены, хоть все мы знаем, кто они.
Виктор Попков вез врача и медикаменты в горное село Ялхой-Мокх, где голодали дети, где люди умирали от полного отсутствия медицинской помощи, гибли от осколков снарядов при обстрелах, от мин, которыми были нашпигованы окрестности. Медицинский УАЗик, в котором он ехал, был обстрелян неизвестными, которые скрылись, беспрепятственно минув федеральный блокпост.
Память об этом человеке не должна угасать. Его миротворческие идеи как никогда сейчас актуальны. Его жизнь и его служение достойны всемирной памяти.
Не забывайте, люди, об этой человеке.


... В свою последнюю поездку в Чечню Виктор Попков выехал на Страстной неделе: ему очень хотелось именно на Пасху оказаться в том красивом горном селе, жителям которого он особенно хотел помочь.
С самого начала второй чеченской войны Виктор Попков регулярно ездил с гуманитарной помощью в села, разрушенные российской авиацией и артиллерией, чтобы помочь наиболее пострадавшим от войны людям. Но после длительной поездки по горным селам, из которой он вернулся в январе 2001-го, Виктор долго откладывал очередную поездку, желая собрать средства для более основательной помощи. Он хотел организовать хотя бы один постоянно действующий медпункт, регулярную доставку лекарств в эти труднодоступные места, помощь семьям, которые просто-напросто голодают.
Всю зиму и начало весны 2001 года он разрабатывал программу помощи жителям горных сел, рассказывал об их бедственном положении на конференциях, писал об этом. Ему удалось отыскать средства на закупку большой партии лекарств и приобретение машины, найти врача, готового работать в поездке, - Розу Музаеву, чеченку, которая жила тогда в Москве как беженка.
15 апреля, в день Пасхи, они прибыли в горное село Ялхой-Мокх, где Роза Музаева начала прием больных, а Виктор — сбор информации. Два дня спустя, во вторник, они выехали в Грозный — договариваться о госпитализации детей, которым необходима была срочная стационарная помощь. Нужных для этого чиновников на месте не оказалось, жизнь в разрушенном городе еще едва налаживалась, переночевать пришлось у родственников Розы Музаевой в Алхан-Кале. В среду, 18 апреля, рано утром они выехали в Грозный, чтобы успеть к началу работы чиновников и министерств — и на выезде из села были расстреляны автоматными очередями из обогнавшей их машины, которая затем беспрепятственно миновала блокпост и скрылась.
Виктор Попков скончался от полученных ранений спустя 35 дней в Москве. Роза Музаева выжила, но к активной гуманитарной деятельности не вернулась. Средства, собранные Виктором, на помощь жителям горных сел так и не пошли. Медицинский уазик, которого так не хватало ему в предыдущих поездках, прослужил Виктору не более трех дней. Преступление до сих пор не раскрыто.
Расстрел человека, приехавшего в район боевых действий с медикаментами и врачом, — это свидетельство о той ситуации, в которой мы живем с самого начала второй чеченской войны. Анну Политковскую убили за ее статьи, Наташу Эстемирову — за правозащитную деятельность.
Убийцам Виктора Попкова мешало его миротворчество.
За год до расстрела Виктор Попков встретился с Асланом Масхадовым – ему очень нелегко было добиться этой встречи. Масхадов тогда подписал предложенные Виктором документы, призывающие к миру, а также обязательство человечного обращения с военнопленными. Вот этого и не нужно было российскому руководству, которое четко провозгласило тогда принцип: никаких переговоров. Им нужна была война, ими изначально были отвергнуты идеи мира, милосердия, человечности.
За эти идеи Виктора Попкова и расстреляли.
Многие из нас познакомились с Виктором Попковым в начале 90-х, когда он пытался найти людей для "Потока мира" - так он назвал начинание, которое очень надеялся осуществить. Идея была проста: если две-три сотни добровольцев поедут в район боевых действий и попытаются склонить воюющие стороны к милосердию и облегчить страдания мирных жителей, это поможет остановить зло или хотя бы уменьшить его масштабы.
Под обращением Виктора Попкова "Шанс для всех" о Потоке мира подписалось тогда много общественных деятелей, писателей, ученых, правозащитников, но добровольцев ехать в горячие точки почти не нашлось. В группах с Виктором Попковым ездили единицы – сначала в Абхазию в 1992-93-м и затем, начиная с декабря 1994-го, в Чечню. С тех пор мало что изменилось. Добровольцев на злое по-прежнему гораздо больше, чем на доброе, а миротворцам всегда достается больше, чем остальным: их ненавидят с обеих сторон.
Однако же какой-то аналог Потока мира мы видели на московских улицах 26 февраля на акции "Белый круг". Ведь в этой акции главным было не то, что люди вышли улицу для массового протеста, а то, что протянули друг другу руки, что сумели объединиться в свете мира и доверия – и улыбками счастья одолеть хоть на миг атмосферу серой безнадежности.
С каким сердцем мы будем выходить на акции мирного протеста? С какими чувствами будем противостоять злу – войнам, жестокости, политическим репрессиям? Сумеем ли противопоставить злу – добро, жестокости – милосердие? От того, как мы решим это для себя, зависит и климат, в котором мы будем жить.
Зависит и ответ на вопрос: наивностью ли были идеи Виктора Попкова о миротворчестве – или же тем шансом для всех, который все-таки еще у нас не отнят.
(https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/197232.html
https://graniru.org/blogs/free/entries/197232.html)

Их преследуют за веру
глаза сирени
elena_n_s
Два года назад Минюст приостановил деятельность "Управленческого центра свидетелей Иеговы в России". Организация была внесена в реестр религиозных объединений, деятельность которых приостановлена "в связи с осуществлением ими экстремистской деятельности".
Уже тогда можно было предположить, что это начало новой волны репрессий в отношении представителей мирной и уж никоим образом не "экстремистской" религиозной конфессии. Но с какой скоростью и жестокостью развернутся репрессии, предположить тогда было невозможно.
Сегодня уже около 100 человек из числа свидетелей Иеговы подвергаются уголовному преследованию исключительно за исповедание веры, многие из них находятся под стражей в следственных изоляторах. В Орле вынесен запредельно жестокий приговор датчанину Деннису Кристенсену, в Кабардино-Балкарии осужден 70-летний Аркадя Акопян. А из Сургута в феврале пришли вести о чудовищных пытках, примененных к свидетелям Иеговы в одном из местных следственных отделений. От верующих пытались добиться самооговора и оговора братьев по вере.
Общины свидетелей Иеговы запрещены по всей стране. Сообщения об обысках, задержаниях, допросах и арестах иеговистов из разных уголков страны стали уже чуть ли не ежедневными. Не говоря уже о повсеместной массовой конфискации имущества общин верующих, созданного многолетними трудами. Следует вспомнить, что комплекс зданий управленческого центра свидетелей Иеговы в Петербурге, в который был вложен безвозмездный труд Денниса Кристенсена как строителя, также конфискован в пользу государства.
Читать дальше

https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/275690.html
https://graniru.org/blogs/free/entries/275690.html (ссылка действует вне России)

Оюб Титиев: приговор длиною в день
беде вопреки
elena_n_s
https://graniru.org/blogs/free/entries/275602.html
https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/275602.html

Чтение приговора Оюбу Титиеву в Шалинском суде длилось более девяти часов. Все это время, то есть с утра и до вечера, судья Зайнетдинова читала приговор стоя и без единой паузы, без минутного перерыва, героически преодолевая срывы голоса и сухость во рту под конец этого безумного действа. Если бы столько же мужества проявила она в согласовании с совестью и честью, то приговор был бы сформулирован куда короче и был бы он безусловно оправдательным. Но вместо этого судья детально и обстоятельно пересказала практически все содержание судебного процесса, длившегося около полугода. Обвинительный приговор, прозвучавший в итоге, никак не увязывался с массой изложенных ею же свидетельств и фактов.
Читать дальше

23 февраля - черный день календаря
к свету
elena_n_s
Помнить...



Не забывать...



https://www.lada.kz/aktau_news/society/68264-tragediya-vaynahov-deportaciya-chechencev-i-ingushey-cherez-prizmu-istorii.html

https://elena-n-s.livejournal.com/374097.html

https://graniru.org/blogs/free/entries/248923.html

https://elena-n-s.livejournal.com/374321.html

Деннис Кристенсен: оглашение приговора
беде вопреки
elena_n_s
Я хочу рассказать о своей поездке в город Орел на оглашение приговора Деннису Оле Кристенсену. Гражданин Дании, полюбивший Россию и поселившийся в российской глубинке, уже провел около полутора лет за решеткой исключительно за свою веру. Могла ли хоть кого-то оставить равнодушным весть о том, что прокурор запросил для него шесть с половиной лет заключения?
Оглашение приговора, назначенное на 11 часов 6 февраля, началось в Железнодорожном суде Орла почти без опоздания. В коридоре уже плотно стояли люди, не уместившиеся в зале суда, а на входе только еще начинала рассасываться толпа желающих войти в здание. Трое приставов с трудом справлялись с перепиской паспортов толпящихся у рамок людей. Кроме свидетелей Иеговы, как местных, так и приехавших из разных уголков России, коридоры районного суда заполнились корреспондентами телеканалов, российскими и зарубежными журналистами и просто сочувствующими людьми.
Единоверцы Денниса называют друг друга братьями и сестрами.
«Он наш брат», — говорят о нем стоящие в коридоре женщины.
И рассказывают о том, какой он человек, о его удивительной доброте, отзывчивости и трудолюбии.
Здание суда обустроено вполне по-советски. Гардероба нет, люди держат тяжелую зимнюю одежду в руках. В помещении душно. Скамеек в коридоре мало, большинству приходится стоять. Зал как будто из самых больших в суде, но вряд ли в него уместится больше 30 человек. Организовать видеотрансляцию в других залах — до этого районный суд города Орла еще не дорос. Или не захотел дорасти.
Впрочем, на лицах людей нет уныния. Есть, может быть, удивление: за что человека судят? А кто-то и не верит, что такое возможно: шесть с половиной лет… Ну, не может же такого быть! Ну, дадут столько, сколько уже отсидел до суда, и выпустят.

Приставы, отвечая на вопросы женщин, говорят, что в случае оправдательного приговора, как и в случае небольшого срока, который уже в СИЗО отбыт, да, выпускают прямо из зала.
«Но мы обычно настроены на то, что никого не выпускают», — заключают приставы.
Проходит чуть меньше полутора часов, как по коридору проносится весть: шесть лет общего режима!
«Подожди, может быть, скажут еще, что условно», — пытается утешить одна женщина другую. Впрочем, слез на глазах не видно. Уныния на лицах — тоже. Только спокойная серьезность. И понимание недопустимости происходящего.Заседание продолжается. Переводчику предстоит озвучить весь текст, произнесенный судьей, на датском языке. Судья читал быстро. Переводчик переводит медленно, с трудом, и, как поговаривают знающие язык люди, не очень качественно. Но между тем порядок требует переводчика. Не потому, что человек не знает языка: Деннис Кристенсен неплохо говорит по-русски. А потому, что все тонкости юридических терминов трудно понимать на неродном языке. А уж нынешние наши громоздкие приговоры, в особенности когда непонятно, за что, и по-русски-то трудно понять.
Судья объявляет перерыв.
Приставы оттесняют публику подальше от зала суда, по разным концам коридора.
«На лестницу, пожалуйста... Еще шаг назад...»
Плотный кордон приставов в черной форме с бронежилетами теснит толпу верующих, сочувствующих, корреспондентов и правозащитников. Но до конца загнать всех на лестницу не удается — людям некуда уже тесниться. Проходит минута, другая... Десять минут... И вот Денниса ведут в сопровождении солидной группы приставов и конвоя. Ведут быстро, проходят считаные секунды, пока все идут по опустевшему коридору, откуда вытеснили людей. Работают телекамеры и фотоаппараты. Люди хлопают в ладоши и выкрикивают слова признательности и поддержки — с лестницы, с двух концов коридора. Деннис идет с высоко поднятой головой и улыбается. Едва успевает произнести на ходу слова благодарности пришедшим его поддержать — на русском и на английском, как приставы уводят его в боковой коридор и плотной стеной перекрывают туда дорогу. Теперь, пожалуйста — можете проходить...
Публика вновь рассредоточивается по коридору. Кто-то обсуждает обстоятельства этого дикого витка гонений на веру. Кто-то радуется, что хоть мельком увидел Денниса – такого светлого, внутренне сильного, ничуть не унывающего.
Проходит около получаса, и снова приставы теснят людей, снова большое количество людей пытаются загнать на лестничные ступени… В том числе двоих представителей посольства Дании в Москве, представителей посольства Канады, Евросоюза… Интересно, возможно ли где-нибудь еще такое — чтобы приставы провинциального городка оттесняли куда-то на лестницу, битком забитую людьми, представителей иностранных посольств, европейских корреспондентов — и ради чего? Ради того только, чтобы мирного человека, не совершившего абсолютно ничего преступного, провести под конвоем по пустому коридору!..
Деннис Кристенсен, заходя в зал, вновь успевает сказать слова благодарности людям, стоящим вокруг. Его лицо излучает улыбку и уверенность в собственной правоте — ни тени надломленности, ни намека на тяготы и страдания в облике и движениях.
Через некоторое время приставы начинают пускать людей в зал. Люди плотно заполняют скамейки. И снова большинство желающих войти в зал остается снаружи.
Расположение зала не совсем привычное. Стеклянное ограждение вокруг скамьи подсудимых находится в конце зала за спиной публики, и публика может видеть перед собой только судью. Прокуроры сидят в одном ряду с адвокатами справа от публики. Переводчик сидит рядом с Деннисом через стекло и вполголоса читает по-датски текст приговора. Судья, человек неопределенного возраста и совершенно безликой наружности, откровенно скучает в ожидании. Так проходит чуть меньше часа, и переводчик просит объявить перерыв, жалуясь на усталость. Судья объявляет перерыв. Приставы выводят людей из зала суда и снова оттесняют всю публику по двум концам коридора. И вновь под аплодисменты проходит по пустому коридору Деннис Кристенсен.
Людям, приехавшим из разных мест, есть о чем друг с другом поговорить. Например, попытаться понять, сколько же свидетелей Иеговы по стране находится сейчас под стражей в СИЗО, а сколько под домашним арестом. На сайте правозащитного центра «Мемориал» перечислены 19 человек, находящихся под стражей в ожидании суда, но на самом деле таких людей значительно больше.
«Из верующих только свидетелей Иеговы сейчас преследуют?» — интересуются верующие у правозащитников. «Нет, если брать всех верующих, то против мусульман из “Хизб-ут-Тахрир” гонения развернуты куда более жесткие…» — следует ответ.
Заседание возобновляется около трех часов дня. Чувствуется нервозность приставов, один из которых инструктирует остальных находящихся в зале: мол, если кто-то съемку начнет вести — выводить сразу же, без разговоров.

Журналисты с телекамерами ожидают в коридоре в надежде, что хотя бы по окончании процесса им разрешат зайти в зал суда, снять Денниса Кристенсена и задать ему вопросы. Здесь и камеры «Ассошиэйтед Пресс», и датские телеканалы, и камеры отечественных информагентств. Но нет: точно так же по окончании заседания приставы оттесняют их в дальний конец коридора, плотной стеной встают между опустевшим коридором и оттесненной публикой, и все, что удается тележурналистам, приехавшим сюда издалека, это снять, как конвоиры последний раз проводят по коридору Денниса Кристенсенса.
Люди покидают здание суда в половине пятого вечера. Начинает смеркаться, идет снежок. Город смотрится унылым и опустевшим. Напротив здания суда раскинулся большой городской парк, в зимнее время совершенно безлюдный. В нем одиноко стоит памятник Ивану Тургеневу, который смотрит на замерзшую и заснеженную Оку, на заснеженные, нечищеные аллеи, ведущие к ней. И ни души вокруг…

Деннис Оле Кристенсен мог бы благополучно жить в своем Копенгагене, где и в кошмарном сне никому не приснится преследовать человека за веру, за религиозную проповедь. Но он выбрал для жизни и проповеди этот город в российской глубинке, такой же неблагополучный, как и множество других подобных российских городов, с обшарпанными фасадами, с нищими кварталами и матерящимися алкашами. Он работал плотником, был зарегистрирован как индивидуальный предприниматель, исправно платил налоги. Источником его существования был честный физический труд. Изучение Библии, участие в богослужениях и проповедь были делом его души и сердца. И уж, безусловно, не к материальному благополучию стремился в жизни этот человек.
А ведь подумать: сколько обывателей мечтают перебраться из нашего неблагополучия в Европу, не говоря уж о Дании — одной из самых комфортных стран Скандинавии. Но Деннис Кристенсен полюбил Россию, поселился в родном городе своей супруги и, как видно, даже и не пытался уговорить ее уехать в Данию. Он произнес в судебном заседании эти слова: «Я люблю Россию».
Не должно ли быть нам, россиянам, как-то все-таки неловко перед ним?
Ведь мы не знаем, чего ему стоит эта приветливая улыбка, и не знаем, каково на самом деле переносить ему все тяготы неволи, реально пыточных условий наших следственных тюрем. Ему предстоит этап со всеми его тяготами, с окриками и лютованием конвоя, а затем колония, где начальство частенько ненавидит заключенных с высоко поднятой головой и доброй улыбкой. Повсеместно против таких заключенных охранники чинят провокации, подвергают пыткам…
На небольшой пресс-конференции, спонтанно организованной в помещении одной из общественных организаций Орла, Валерий Борщев, приехавший из Москвы, сказал, что, по его впечатлению, и судья, и прокурор чувствовали себя неловко и как будто даже понимали, что совершают что-то предосудительное.
Что ж, вполне возможно. Может быть, именно поэтому корреспондентов с камерами не пустили в зал суда на оглашение приговора, как это положено по закону. Есть что скрывать, есть чего стыдиться.
Адвокат Антон Богданов сказал, что у Денниса Кристенсена очень четкая позиция относительно приговора: только полная реабилитация, извинения и компенсация, и никаких помилований и УДО.
Со временем, возможно, все так и будет. А пока что у Денниса Оле Кристенсена впереди большие испытания.
Ближайшие несколько месяцев, пока будет разбираться апелляция, Деннис будет находиться в следственном изоляторе Орла.
Ему можно писать по адресу: 302040, г. Орел, ФКУ «СИЗО № 1 УФСИН по Орловской области», ул. Красноармейская, д.10, Кристенсену Деннису Оле, 1972 г.р.

Опубликованона на "Гранях": https://graniru.org/blogs/free/entries/275060.html
и в "Ежедневном журнале": http://ej.ru/?a=note&id=33421

ПАМЯТЬ О БЛОКАДЕ И МАРОДЕРСТВО ПАМЯТИ
вечернее настроение
elena_n_s
День снятия блокады Ленинграда совпадает с днем освобождения Освенцима. Международный день памяти жертв Холокоста отмечается одновременно с днем горькой памяти о той блокаде.

Журналистка Зильке Бигальке назвала блокаду Ленинграда геноцидом и одним из самых чудовищных преступлений вермахта. И правда, параллель с лагерями смерти напрашивается сама собой, когда читаешь блокадные дневники и живые свидетельства этой человеческой катастрофы.
Но какая же волна негодования и ненависти поднялась у нас в адрес этой журналистки!
А ведь Зильке Бигальке высказала простую и ясную мысль о том, что негоже устраивать торжественный парад в день памяти о катастрофе блокадного Ленинграда, делать акцент на национальной гордости, вместо того чтобы отдать дань памяти жертвам и проявить живое сострадание. И разве это не так? Разве придет кому-нибудь в голову устраивать торжественный парад в честь освобождения Освенцима и выводить по этому случаю на площадь танки?
"В Госдуме посоветовали немецким журналистам "не лезть в дела России" после слов о блокаде Ленинграда", "СМИ Германии раскритиковали РФ за героизацию блокады Ленинграда", "В Германии усомнились в подвиге ленинградцев"… И так далее, и так далее. Мол, и Германия забыла о покаянии, и журналистка - потомок нацистских карателей…
Когда разгорается скандал на пустом месте, клокочущая злость теряет связь с реальностью. Авторам грязных высказываний уже и не объяснить, что одна из немецких газет - это еще не Германия, да и журналистка, между прочим, вовсе не немка, а шведка.
Ужасно неловко перед Зильке Бигальке за них за всех - от неадекватных блогеров до депутатов Госдумы. За этот постыдный галдеж. Большинство, как водится, "не читали, но осуждают". О статье этой знают только из заголовков новостей. Ни блокадных дневников, ни живых свидетельств о блокаде не прочли, а берутся разглагольствовать о подвиге народа. Шведская журналистка пишет именно о жутком дефиците человечности в оценке тех страшных событий.

Достаточно ознакомиться лишь с малой частью правдивых свидетельств о блокаде Ленинграда, чтобы ужаснуться преступным действиям не только захватчиков, но и советских властей, не предпринимавших должных усилий для спасения населения от голодной смерти.
"Германия взялась поучать Россию, как отмечать годовщину снятия блокады" - таков был заголовок в газете "Взгляд". Автор, в частности, пишет: "Пытаться выявить степень вины советских властей - как союзных, так и городских - это заниматься, как сейчас модно говорить, "виктимблеймингом", то есть писать про жертву изнасилования, что у нее была слишком короткая юбка, а про убитую пьяным мужем жену, что она должна была заранее догадаться и уйти".
Это советские-то власти - изнасилованные?
Ненависть ослепляет пропагандистов. Ведь никто не спорит с тем, что люди проявляли высокий героизм. И, конечно же, нельзя забывать о том, какой подвиг совершили хранители коллекции Вавилова в блокадном Ленинграде, или музыканты, исполнившие Седьмую симфонию Шостаковича. И этот перечень можно продолжать. И об этом помнят. Подвиг совершал каждый, кто выхаживал раненых, падая с ног от голода, кто делился хлебом с умирающими детьми. Но именно с памятью о том, что вытерпели эти люди, несовместимы помпезные марши. И не помнить о том, что многие просто мерзли и умирали, не имея сил ни на какой подвиг, а кто-то и недостойным образом выживал, - нельзя. С подлинной памятью несовместима ложь.
И то, что для высокого начальства пекли пирожные, и то, что избытка продуктов из спецпайков хватило бы, чтобы спасти десятки тысяч жизней, - тоже правда.

…В начале января я прожила одну неделю в Петербурге. Я видела нечищеные улицы, поросшие буграми льда, присыпанного грязным снегом, по которым очень непросто передвигаться. Видела и больницу, где с опасными для жизни переломами, полученными на этом льду, лежат пожилые люди, пережившие в детстве и отрочестве блокаду. Денег, истраченных на помпезный парад на Дворцовой площади, с лихвой хватило бы не только на то, чтобы привести в порядок все питерские улицы, включая дворы и закоулки. Их хватило бы и на достойные пособия для блокадников.
Но нынешней власти, как и той, сталинской, - не до людей…

Опубликовано на сайте Grani.ru 28.01.2019 с названием "Изнасилование памяти":
https://graniru.org/blogs/free/entries/274889.html?fbclid=IwAR0G9KqV7mvNeYbJhgHYb2OcjTL-wfJsokNxfv8a_rfgBkTo-EDsyqKMJio
https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/274889.html?fbclid=IwAR0G9KqV7mvNeYbJhgHYb2OcjTL-wfJsokNxfv8a_rfgBkTo-EDsyqKMJio
P.S. Другой поток травли образовался в адрес фильма «Празник» - короткого и пронзительно правдивого. Да тут уже не только травля – уже и преследования начались в отношении создателей фильмы. Ну как же – ведь этот фильм наводит на крамольную мысль о виновности каждого, кто вкусно и хорошо ест, перед теми, кто рядом умирает от голода. О такой вот горькой ответственности. До чего же неудобна эта мысль именно сегодняшней нашей номенклатуре!

Поздравить политзаключенных с Новым годом и Рождеством еще не поздно!
после зимы
elena_n_s
"Пишут мне последнее время мало. Всегда хорошее настроение, когда мне приносят письмо. Раньше по 5-6 штук сразу приносили, а сейчас редко. Ну ничего, благодарен всем, кто пишет. Я бы хотел всех лично увидеть и поблагодарить... У нас пришла зима. Ночью бывает уже до минус 20, а днем сильные ветра. Ну, мне нравится мороз, когда воздух ледяной и свежий... Снова приносят уроки, и если все хорошо будет, закончу наконец-то школу... 5 декабря сдавал экзамен по русскому языку, писали изложение... Твои письма я рад всегда получать..."

Это строки из письма Александра Бокарева, которого подростком арестовали и осудили вместе с другими сверстниками по так называемому "делу АБТО". Его письма мне показала Ирина Владимирова, активная участница группы "Сказки для политзаключенных", объединяющей людей, готовых поддерживать политзеков содержательной перепиской. Александр по-детски называет ее "тетя Ира". Да и почерк у него почти детский. И школу он, оказывается, окончить не успел к моменту ареста. Ему уже 28 лет, и лучшие годы прошли в колониях и тюрьмах. Такой срок, как у Александра, не всякому убийце дают. Между тем даже потерпевших не было в его обвинении. Группу мальчишек задержали за несколько поджогов нежилых объектов, в том числе приемной ФСБ районного уровня. И хотя фабула дела едва ли тянула на "хулиганство", суд квалифицировал порчу казенного имущества как "терроризм" и дал подросткам запредельно большие сроки.

За годы, проведенные в заключении, у Саши умерли отец и мать. Братья и сестры практически не имеют возможности ездить к нему на свидания - очень уж далеко его увезли, за тысячи километров от дома.

Александра и его подельников мы не найдем в списках политзаключенных "Мемориала", за них не заступится Amnesty International: все-таки что-то поджигали, не ангелы. Но допустимо ли молодых людей за юную шалость отправлять за решетку на такие большие сроки?

"Люди меняются, - говорит Богдан Голонков, другой фигурант "дела АБТО". - Тогда я многого не понимал, 17 лет, гормоны играли, тяжело было остепениться. Родители говорили: "Богдан, приди в себя". Но мне казалось, что мне виднее. Для нас это была скорее игра, что-то вроде казаков-разбойников. Мы хотели таким образом самоутвердиться, показать себя. Мы не афишировали свои действия, но и не прятались, не шифровались, ролики заливали в интернет..."

Адрес Александра Бокарева: 680518, Хабаровский край, Хабаровский р-н, село Заозерное, улица Петра Черкасова, д. 21, ФКУ ИК-13, Бокареву Александру Вячеславовичу, 1990 г.р.

Адрес Богдана Голонкова: 655017, Республика Хакасия, г. Абакан, кв. Молодёжный, 11, ФКУ ИК-35, Голонкову Богдану Дмитриевичу, 1992 г.р.

Я не раз уже писала здесь о том, как помогают письма выжить заключенным. Любое письмо, пусть самое короткое, это весточка с воли, глоток живой воды. А как необходимы эти весточки в дни рождения или под Новый год!

Поздравить хотя бы нескольких политзаключенных с Новым годом и Рождеством, написать несколько добрых пожеланий на поздравительной открытке - это очень большое и доброе дело. И ничего, что не знакомы. О тебе знают, тебе пишут - уже легче.

Список политзаключенных в нашей стране за последние несколько лет, к сожалению, чудовищно разросся. В нем появляются люди, которые ну совершенно непонятно, за что сидят.

Михаил Цакунов был задержан со сдутой резиновой уткой на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге 5 мая, в день массовой протестной акции "Он нам не царь". На следующий день ему предъявили обвинение по части 2 статьи 318 УК РФ (применение насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти). Однако видеокамеры зафиксировали, что Цакунов ни к кому насилия не применял, а насилие применили полицейские к нему и к девушке, стоявшей рядом с ним, при задержании. Цакунов заявил, что и не был участником акции, а хотел вернуть участникам движения "Весна" сдутую утку, отнятую и выброшенную полицейскими. "Безотносительно того, являлся Цакунов участником митинга или случайным прохожим, это не оправдывает жестокость полицейских, задерживавших и избивавших никому не угрожавших молодых людей", - отмечает правозащитный центр "Мемориал", признавший Цакунова политзаключенным.

Михаил сидит в следственной тюрьме, и судить его намереваются по статье, предполагающей до 10 лет лишения свободы.

Его адрес: 195009, г. Санкт-Петербург, ул. Академика Лебедева, д. 39, ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по СПб и ЛО, Цакунову Михаилу Сергеевичу, 1993 г. р.

Похожая ситуация у Вячеслава Шатровского. Он был грубо задержан 5 ноября 2017 года в Новопошкинском сквере, где проходила протестная акция. На его глазах задержали его совершеннолетнего сына, ничего не нарушавшего, и Шатровский возмутился, попытался выяснить, почему и за что. Один из полицейских применил к Шатровскому силовой прием, в результате которого тот ударился головой о землю и потерял сознание. Однако арестован был не полицейский, а Шатровский, причем сразу же после того, как в НИИ им. Склифосовского ему был поставлен диагноз "открытая черепно-мозговая травма". 24 мая Тверской суд приговорил Шатровского к трем годам заключения.

Его адрес: 613040, Кировская область, г. Киров-Чепецк, ул. Овражная, д. 16, ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Кировской области, Шатровскому Вячеславу Робертовичу 1969 г. р.
Я писала о Сергее Рыжове, гражданском активисте из Саратова, тоже "узнике 5 ноября", который вообще никуда не выходил, а к нему пришли, подбросили зажигательные смеси и заявили, что он хотел что-то взрывать 5 ноября, не приведя тому ни единого доказательства. Второй год уже он сидит в Лефортовской тюрьме.

Его адрес: 111020, Москва, Лефортовский вал д.5 а/я 201, Рыжову Сергею Евгеньевичу.

Адреса узников из списка "Мемориала" с фотографиями, кратким описанием дел, с юридическим обоснованием признания человека политзаключенным есть на сайте правозащитного центра. Стоит почаще заглядывать на эту страницу - не только для получения информации, но и для того чтобы поддержать людей.

В этом списке есть ученые, ложно обвиненные в шпионаже. Тенденция фабриковать "шпионские" дела не угасала у ФСБ никогда - вспомним дела Григория Пасько, Вила Мирзоянова, Александра Никитина... В "шпионских" делах российская репрессивная машина катится по инерции еще со времен КГБ. И на долгие сроки уходят за решетку люди, ни сном, ни духом к шпионажу не причастные.

Святослав Бобышев, ученый из Санкт-Петербурга, профессор Балтийского технического университета "Военмех", находится в заключении уже восемь с половиной лет, срок его истекает в 2022 году. Ему 65 лет. Вместе с ним судили его коллегу, профессора Евгения Афанасьева - он умер в заключении три года назад.

Адрес Святослава Бобышева: 440061, Пензенская область, г. Пенза, Автоматный переулок, д. 1, ФКУ ИК-1 УФСИН России по Пензенской области, Бобышеву Святославу Васильевичу, 1953 г. р.

Владимир Иванович Лапыгин, доцент НИИ машиностроения, кандидат технических наук, был арестован в 2016 году и приговорен к 7 годам колонии строгого режима, несмотря на возраст. В августе этого года ему исполнилось 78 лет.

Его адрес: 170017, Тверская область, г. Тверь, поселок Большие Перемерки, д. 18, ФКУ ИК-1 УФСИН России по Тверской области, Лапыгину Владимиру Ивановичу, 1940 г. р.

Широкую огласку получили дела региональных сотрудников "Международного Мемориала", против которых грубо фальсифицируются обвинения по уголовным статьям: Юрия Дмитриева в Карелии и Оюба Титиева в Чеченской Республике. Оба люди безупречной репутации и высоких нравственных качеств, оба немолоды.

Адрес Дмитриева: 185670, Республика Карелия, г. Петрозаводск, ул. Герцена, д. 47, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Карелия, Дмитриеву Юрию Алексеевичу, 1956 г. р.

Адрес Титиева: 364037, г. Грозный, ул. Кунта-Хаджи Кишиева, д. 2, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Чеченской Республике, Титиеву Оюбу Салмановичу, 1957 г. р.

По-прежнему находится в заключении узник ЮКОСа Алексей Пичугин.

Его адрес: 461505, Оренбургская область, г. Соль-Илецк, ул. Советская, д. 6, ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области, Пичугину Алексею Владимировичу 1962 г. р.

И по-прежнему в тюрьме Борис Стомахин, отбывающий бесконечные сроки исключительно за шокирующую резкость своих высказываний, в том числе в адрес власти.

Его адрес: 412315 г. Балашов ул. Уральская д. 17, ФКУ Тюрьма УФСИН России по Саратовской области, Стомахиу Борису Владимировичу, 1974 г.р.

Среди украинских узников самым известным стал Олег Сенцов. Он держал длительную голодовку, которая разрушила его здоровье, но его справедливое и гуманное требование обмена украинских политзаключенных на пленных россиян так и осталось без движения. Все усилия общественности добиться обмена украинцев из списка Сенцова пока ни к чему не привели.

Адрес Олега Сенцова: 629400, Ямало-Ненецкий автономный округ, г. Лабытнанги, ул. Северная, д. 33, ФКУ ИК-8 УФСИН России по Ямало-Ненецкому автономному округу, Сенцову Олегу Геннадьевичу, 1976г. р.

В списке Сенцова упомянут Виктор Валентинович Шур, который за фотографирование заброшенного аэродрома был обвинен в шпионаже, признал вину под пытками и получил 12 лет колонии строгого режима. Ему 61 год. Если не удастся добиться его освобождения, он выйдет из колонии в 69 лет. Если выйдет...

Его адрес: 422500, Зеленодольск р-н, р.п. Нижние Вязовые, ул. Комсомольская, 1 "ФКУ ИК-5 УФСИН России по республике Татарстан", Шуру Виктору Валентиновичу, 1957 г.р.

Отдельным списком "Мемориал" поместил имена узников, преследуемых за религию. Это в основном мусульмане, члены запрещенной в РФ "Хизб ут-тахрир", и свидетели Иеговы. Трудно понять мотивы власти, которая сегодня так жестоко преследует этих мирных людей, и отдаленно не помышлявших ни о каком "экстремизме". Из этого множества людей, томящихся за решеткой без вины и безусловно нуждающихся в поддержке, особо стоит выделить Эмир-Усеина Куку, крымского татарина, который фактически оказался в заключении за свою правозащитную деятельность: в Ялте был членом Контактной группы по правам человека, отстаивал права крымских татар, с 2014 года активно помогал крымским политзаключенным, был организатором митинга памяти депортации крымских татар в 2014 году. Сегодня он в следственной тюрьме.

Его адрес: 295006, Республика Крым, г. Симферополь, бул. Ленина, 4, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Крым и г. Севастополю, Куку Эмир-Усеину Кемаловичу, 1976 г. р.

Кроме почтовых писем во многие тюрьмы и колонии можно посылать электронные письма через систему "ФСИН-письмо" (это стоит небольших денег), многим можно писать через сайт "Росузник" (это бесплатно).

Моя заметка не может вместить имена всех сегодняшних политзаключенных и узников совести. И списки политзаключенных охватывают далеко не всех. Маховик репрессий раскручен, и мало надежды, что завтра будет легче. Но если мы не будем равнодушны к судьбам политзаключенных, если будем проявлять деятельное участие, писать письма, поддерживать их семьи, делиться друг с другом их адресами и объединятся, это будет помощью не только узникам и их семьям. Это поможет поддерживать ту атмосферу, в которой можно еще дышать.
Опубликовано на "Гранях" 27.12.2018
(см.текст с гиперссылками): https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/274485.html
основная ссылка (в России не открывается): https://graniru.org/blogs/free/entries/274485.html

ПАМЯТИ ГАЛИНЫ САЛОВОЙ
помним
elena_n_s







Сегодня – 9-й день со дня кончины Галины Саловой (Любарской). Она ушла от нас 17 декабря. Еще одна горькая потеря этого уходящего года.
Мы прощались с ней 20 декабря в траурном зале 4-й городской больницы. Было произнесено добрых и много теплых слов, из которых особое звучание имели слова о подвиге преданности и любви. О том, что она была настоящей спутницей своего мужа, и о том, что Кронид и Галя – это что-то единое и нераздельное.
Борис Альтшулер прочел над гробом строки из биографии Кронида Любарского, написанной Галиной Саловой.
«Наверно, ей было бы важно, чтобы эти строки здесь и сейчас прозвучали…»
А вот что написал Юрий Самодуров в Фейсбуке, вернувшись с этого прощания:
«Когда ехал прощаться в морг знал, что Галина Ильинична последние годы тяжко болела, знал, что сил жить у нее уже не было. И все же и все же и все же .... Человек рождается, растет, потом достигает расцвета и переживает полноту жизни, долгое время живет полный сил, пытается что-то в нашей жизни сделать и изменить к лучшему, как это делали и стремились делать Кронид Любарский и Галина Салова. А потом умирает. Хотя и понимаю умом, что смерть людей неизбежна, известие о смерти каждого человека, кого знал, с которым был знаком, до сих пор меня поражает тем, что не могу понять и принять в смерти одного. Не могу понять, как это возможно, что со смертью каждого взрослого, жившего полной жизнью человека, исчезает, как будто ее вообще не было, как будто она не существовала и не была создана всей долгой жизнью огромная, неповторимая Вселенная внутреннего мира человека, его память, переживания, прочитанные им книги, любимые картины, музыка, места которые он помнит, люди которых он любил? Смерть человека - действительно исчезновение неповторимой, никогда не повторяющейся мысленной, эмоциональной и интеллектуально-чувственной внутренней огромной Вселенной. Как понять, что исчезла, что ее больше нет огромная Вселенная "Галя Салова"? А ведь она исчезла. Понять и принять это невозможно. Хотя со временем все принимается. До следующего прощания с кем-то».
Для нас – тех, для кого бессмертие души – не метафора, это, конечно, не так. Жизнь человека продолжается в нашей памяти, в нашем осмыслении его наследия, встреч с ним, разговоров, в понимании каких-то его слов и поступков. А, кроме того, душа действительно живет после смерти.
«Я могу прожить без этой концепции, я не нуждаюсь в ней» - говорила Галина Ильинична, когда речь заходила о главном. Она не верила в Бога, точнее – не пришла к вере, как приходили многие в ее окружении. Но тот такт, с которым относились она и ее муж к людям, ставшим религиозными, меня вдохновлял. Диалоги священника Сергия Желудкова и Кронида Любарского – узника 19-й политзоны Мордовии – становились известны общественности трудами и стараниями Галины Саловой. И ее трудами эта исключительной ценности переписка стала общим нашим культурным достоянием.
Я познакомилась с Галиной Ильиничной, когда мне было 14 лет. Да, для меня она всегда была Галиной Ильиничной, хоть всем без исключения она говорила: «Называйте меня просто Галя!» Но я была ребенком, просто по имени не могла ее называть ни тогда, ни позже.
…Заснеженная Черноголовка. В квартире тепло и тихо. Играет пластинка Новеллы Матвеевой. Галина Ильинична зовет нас – детей, друзей ее дочери – пить чай с изумительными тостами, испеченными для нас в духовке. В квартире очень много книг. Нам, сдружившимся в кружке юных биологов зоопарка, она рассказывает о кружке своего детства, который территориально находился рядом с нашим КЮБЗом – астрономическом кружке для школьников при Московском Планетарии, тоже старейшем. А на стене – портрет Кронида Любарского. Он во Владимирской тюрьме. Из всего, что я знаю о нем, меня больше всего потрясает то, что в диких, полуголодных условиях лагеря, а теперь уже и тюрьмы, он продолжает заниматься астрономией. Половина срока (пять лет строгого режима) уже позади, но впереди самая тяжелая его часть – больше двух лет Владимирской тюрьмы. Галина Ильинична трепетно следит за тем, чтобы каждый предмет, каждая книга в комнате Кронида оставались на своих местах. Чтобы он вернулся в ту обстановку, из которой ушел. Знала ли она, какой шок испытывает заключенный, вернувшийся в дом, которого уже не узнать? Может быть, не знала, но чуткое сердце подсказывало ей, в чем нуждается любимый ее человек.
Весна, мы с моей мамой приезжаем в Черноголовку. Мама словоохотлива, в отличии от меня, и они, не умолкая, разговаривают с Галиной Ильиничной. А я внимательно слушаю, я много нового узнаю, в том числе о Сергие Желудкове, о его реферате, посвященном Крониду, об их переписке. А потом Галина Ильнинична читает вслух отрывки из писем Кронида, и я слушаю, открыв рот и недоумевая, как можно так ярко, так интересно писать, находясь в таких жутких условиях.
Перепечатка писем Кронида и чтение их вслух на московских кухнях, многолюдные празднования дней рождения Кронида в его отсутствии, сбор информации из лагерей и тюрьмы, контакты с родственниками других политзаключенных, сбор посылок и бандеролей политзаключенным…
Все эти дела, как и сама работа – в Москве, а квартира – в академгородке в Черноголовке, и каково было разрываться ей, невысокой хрупкой женщине, между домом, где дочь, ученица средних классов, и всем этим непочатым краем трудов для супруга-политзаключенного. Другая бы и упрекнула – мол, хватит, устала, умерь активность, подумай о семье… Кто угодно – но только не Галя Салова! Голодовки, воззвания, борьба за статус политзаключенного, открытые письма… И во всем этом муж чувствовал только помощь и поддержку верной своей жены.
Лет 15 мне было, когда я написала по-детски еще корявое и слишком длинное стихотворение, посвященное женам узников политзаключенных, и прежде всего, конечно, образ Галины Ильиничны был у меня перед глазами. Каково это – ехать на свидание в лагерь и не получить его, везти передачу, которую отказываются принять… Приведу все-таки несколько строк из того моего стихотворения:

…За слезы, муки – души, жизни
отдать бы… Но безмолвна высь,
И не зовется героизмом
давным-давно – сверхгероизм,
Так пусть же будет чистой мука,
И легок самый тяжкий крест,
Пройдет зима, пройдет разлука,
Пройдут века, растает снег…

О, возвращенье – опъяненье,
Круженье, смех и чистота –
В тебе ведь есть благодаренье
За чашу мук – сосуд без дна!

Возвращение Кронида принесло большую радость, но отнюдь не облегчение в жизни Галины Саловой. Административный надзор, запрет жить ближе 101-го километра, и опять нужно было разрываться, но уже между Москвой, Тарусой и Черноголовкой. И опять – помогать и помогать деятельности Кронида, и опять – угроза ареста, выдавливание семьи из страны…
И вот – отъезд. И чуть ли не слезы: «Как не хочется уезжать!» Как сейчас помню эти слова Гали Саловой, произносимые посреди гула многолюдных московских проводов.
«Не грусти, там тоже будут друзья…»
«Таких и столько, как здесь – не будет…»
Стоит ли говорить о том, что и в эмиграции она была верным спутником, сотрудником, единомышленником своего мужа. Да и успел ли бы он столько в своей жизни, если бы не Галя!
А когда времена изменились, решение вернуться в страну она приняла в тот же день и час, когда принял его Кронид.
А после гибели Кронида – стоит ли говорить о том, что жизнь ее была посвящена сохранением памяти о нем? А какими трудами далась ей книга «Кронид» - издание высочайшего уровня.
«После смерти близкого человека почти всегда возникает естественное желание сохранить память о нем. Мы ставим памятные знаки на его могиле, сохраняем фотографии, вещи, бумаги, издаем книги. Как сохранить память? Архив? Книга? Музей? Нет, превратить дом в музей и лелеять эту память сохранением вещей и обстановки я не хотела, да и не могла. Книга. Самое простое, казалось бы. Собрать все публикации, дополнить краткой биографией. Кронид Любарский погиб 5 лет назад. Страстный путешественник, он утонул, купаясь в Тихом океане у берегов о. Бали. И почти столько же времени заняла подготовка и обработка книги, составленной из его опубликованных работ. Да, это оказалось тяжелым делом. Трудность работы составителей была не только в сборе материалов. Кронид не собирал своих публикаций. Многие работы просто невозможно было найти. Особенно опубликованные за рубежом, да и в российских газетах тоже. Но все же главная проблема состояла в отборе материалов. Он написал так много, что потребовалось бы издать не одну толстую книгу, а несколько…» - писала Галина Салова.
http://index.org.ru/journal/14/salova1401.html

Теперь и о ней хотелось бы издать книгу. Вспомнить о страсти к путешествиям – Кронид с Галиной объездили весь мир, георгафическая карта в доме пестрила точками-отметками мест, где они побывали. Но, насколько мне известно, после его ухода она не ездила уже никуда.
У нее были свои увлечения, например – фотография. Она в полной мере овладела мастерством фотографа, это было ее творчество, и она могла бы заявить о себе как о фотохудожнике.
Но главным в ее жизни был Кронид и память о нем.
Я помню, как кто-то из гостей на одно из гостеприимных вечеров, которые Галя регулярно устраивала у себя в память о Крониде, кто-то из гостей вспомнил, как он спросил у Кронида – почему, мол, ты на кухне готовишь, моешь посуду, разве тебе нравится это? И Кронид ответил, что, мол, терпеть не могу, но это до того занудная и грязная работа, что свинством было бы возлагать ее полностью на плечи женщины. Представляю ахи и охи, которыми встретили бы многие наши женщины такой рассказ: вот, мол, мужчина, а мой-то... Не понимая, что такое поведение – лишь отзвук той беззаветной, безропотной преданности и любви, которой одаривала Галя Кронида.
Теперь они навсегда уже вместе.