?

Log in

No account? Create an account

Журнал Елены Санниковой

И все-таки я верю...

Previous Entry Share Next Entry
19 августа 20 лет назад...
светлое
elena_n_s
Пора и мне вспомнить, как я встретила 19 августа 1991 года.
В то время я ждала появления на свет своего первого ребенка. И очень была загружена разными делами: собирала информацию об оставшихся политзаключенных, брала интервью у вернувшихся, издавала бюллетень «Страничка узника», писала письма, посылала посылки, и за всеми этими заботами не успевала ходить в поликлинику, как это полагается беременной женщине. И мои домашние очень по этому поводу ворчали.
19 августа, в день Преображения, я встала рано утром, пошла в ближайшую церковь возле метро Новослободская и причастилась на праздничной литургии. Вернувшись домой, я согласилась с мамой, что пора поиметь совесть и сходить, наконец, к врачу, и отправилась в женскую консультацию, которая находилась между метро «Динамо» и «Аэропортовская». Села я на троллейбус на остановке, расположенной напротив памятника Маяковскому, еду по Тверской-Ямской (тогда улице Горького) в сторону «Динамо», а навстречу мне — танки. Думаю: что за праздник такой, вроде, нет ничего такого, чтобы парад на Красной площади репетировать. Пытаюсь вспомнить что-то, сообразить, вдруг вижу: лица у танкистов вовсе не праздничные, а какие-то хмурые, решительные. Ну, думаю, началось нечто.
Прихожу в женскую консультацию, а там радио включено, голос дикторши торжественно-тревожный обращение ГКЧП вещает. Работницы поликлиники между собой переговариваются: мол, что же это, теперь все как раньше будет, что ли? Однако видно, что они живут своей жизнью и им, на самом деле, не очень большая разница, ГКЧП — не ГКЧП... Я тоже решила, что переживать особо не надо, а надо думать о здоровье будущего ребенка и о том, чтобы поскорее издать очередной номер «Странички узника».
Миловидная врачиха сказала мне на УЗИ, что у меня будет мальчик, и я вышла из поликлиники в состоянии радостном и приподнятом.
Как добралась до дома, толком не помню, а вот какие суета и переполох дома творились, помню отлично. Муж кричал, что я не должна выходить из дома, да и вообще меня нужно куда-нибудь эвакуировать, потому что они могут устроить ночь длинных ножей. Пришедший к нам Руслан Кетенчиев, только освободившийся из Перми-35, метался и не знал, оставлять ли мне ценнейшие микро-листочки с информацией, вывезенной из лагеря, или везли к Подрабинеку, который их ждет. Третий человек, пришедший с Русланом (вот ведь — из головы выскочило, кто это был... то ли Чеверев, то ли еще кто-то... в общем, тоже кто-то из недавно освободившихся) говорил, что идти сейчас нужно к Белому дому.
Я сказала, что мне на все наплевать, я буду делать «Страничку узника», и стала убеждать Руслана оставить ценнейшие листочки мне и только мне, потому что Подрабинеку сейчас не до зэков. Руслан соглашался, что Подрабинеку сейчас не до зэков, но все-таки сомневался: он же ему обещал! Я сказала: ну какая разницу, там или здесь информация раньше появится, главное, чтобы как можно быстрее. Сейчас все — только о путче, а я буду все равно писать только о зэках!
Одним словом, убедила я Руслана оставить листочки мне. Но тут из телефонных звонков и сообщений по радио стало окончательно ясно, что нужно идти к Белому дому, и мужчины засобирались туда. Я в последнюю минуту спохватилась: ой, да я же с вами! Муж заорал: нет, ты останешься дома! Я вышла, однако, вместе с ними, но они буквально убежали от меня и вскочили в захлопывающиеся двери троллейбуса на Садовом кольце, а я осталась на остановке. Следующего троллейбуса не дождалась и вернулась домой — расшифровывать листочки Руслана.
(Очень, кстати, хорошо, что я не успела вскочить в тот троллейбус: он был набит битком и простоял в пробке в подземном тоннеле около часа).
Вот так началось для меня 19 августа 1991 года.
Помню, как потом шла пешком по кольцу до Белого дома (движения по кольцу вообще, что ли, уже не было, пустое было Садовое кольцо), как танки стояли на Арбате и люди передавали танкистам листовки, а те их брали. И митинг, огромный, радостный и приподнятый митинг на площади перед Белым домом. Когда стояли еще на улицах танки, сидел еще в Кремле ГКЧП, но люди не боялись и шли, шли к Белому дому, чтобы не упустить, не отдать самое ценное, что хотели у них забрать в этот момент — свободу.

Конечно, нужно еще кое-что вспомнить об этих днях, особенно о раннем утре 21 августа у Белого дома, но это уже в следующей записи.
Да, а ровно 3 месяца спустя, 19 ноября, у меня родилась... дочь. Врачиха на УЗИ тогда ошиблась (видно, о путче все-таки волновалась и была невнимательна).

  • 1
Только начала писать Вам комментарий--упала Mozilla,да так основательно,что пришлось комп перезагружать. Мистика:)
А если серьезно-- то я помню,как рассказывала мама-они с соседками остановились во дворе новость обсудить,и тут к ним подошел пожилой аккуратный дядечка отставного вида и пригрозил:" Больше трех не собираться!" Женщины над дядечкой посмеялись,но как-то было от этого совсем невесело. Реально опасались танков,спецназа,еврейских погромов(это уже генетическая память или эрудиция--Б-г знает).
Я тогда еще работала в медицине...Помню--на работе у нас также,как Вы рассказываете про консультацию--тоже все приглушенно,кто-то,как я,в ужасе от недоброго утра с "Лебединым Озером",кто-то,вероятно,совсем не в ужасе,а большинству все равно...Помню еще,как я на всякий случай ночью с 19 на 20-е гладила и резала старые простыни на бинты--слава Б-гу,не пригодились...А у Мариинского Дворца я постояла в окружении таких же сочувствующих,но не во всем ориентирующихся людей,веривших только в самое главное-прекрасную и светлую свободу.
Я помню,как в те месяцы и годы(1989, 1990,1991) я училась быть свободным человеком,как болезненно и неровно шло это,как я наконец перестала верить в социализм с человеческим лицом, как плакала,узнав про танки в Вильнюсе,городе,где жила моя хорошая подруга,как спорилось с друзьями,как многие дружбы рухнули,и было это прощанием с юностью и иллюзиями...

Спасибо, Лена!..

  • 1