Журнал Елены Санниковой

И все-таки я верю...

Previous Entry Share Next Entry
Вечер памяти Натальи Эстемировой в "Мемориале" 15.07.2010
к свету
elena_n_s
На вечере памяти Натальи Эстемировой в «Мемориале» выступили ее друзья и коллеги.



Александр Черкасов, сотрудник правозащитного центра "Мемориала", сказал о величине списка дел, которые вела Наташа как правозащитник. Все громкие дела о преступлениях в Чечне разбирались с ее непосредственным участием. Он напомнил о деле Кадета - единственном деле о похищении в Чечне, доведенном до приговора. Анна Политковская была журналистом на процессе, адвокатом потерпевшей стороны был Станислав Маркелов.
Список всех дел Наташи трудно составить, не все были зафиксированы. Так, Адександр вспомнил, как при нем Наташа спасла задержанного парня, но даже не записала его фамилии.
"Мы уверены, что именно с ее работой было связано ее убийство"



Елена Милашева, журналист "Новой газеты", рассказала о последних днях работе вместе с Наташей в июле прошлого года. Она приехала в Грозный вместе с Татьяной Локшиной, жила у Наташи и уехала 14 июля.
«Неделя была какая-то сумасшедшая. Первое, о чем мы узнали, когда приехали — что Наташу хотят выселить из Грозного, у нее отбирают квартиру. Это был первый тревожный звоночек.
Дальше события недели складывались каким-то странным образом, не так, как мы планировали. Мы все время искали кого-то... Люди стали бояться обращаться с жалобами, заявлять о преступлениях, приходилось ездить и искать самим. Мы искали в Аргуне сожженные дома, свидетелей, было очень жарко, и в этот момент Наташе позвонил человек из аппарата уполномоченного по правам человека в Чечне и сказал, что главу грозненского Мемориала Шахмана Акбулатова вызвал к себе Нурди Нухажиев, уполномоченный по правам человека в Чечне. Мы даже не знали, что было причиной этого вызова. А связано это было с делом в Акхинчу-Борзой. В этом маленьком селе я была вместе с Наташей в ноябре 2008 года, тогда шла серия расстрелов женщин, и одновременно мы занимались сожженными домами. Это маленькое горное село, где на кладбище похоронен Шамиль Басаев. Жителям села приходится очень плохо, потому что с одной стороны боевики приходят, и местные жители не имеют возможности им отказать в просьбах, а потом приходят кадыровцы и наказывают за то, что кормили боевиков. И в этом селе 7 июля были похищены сотрудниками Курчаловеского РОВД Ризван и Азис Абековы. Азис — мальчик, который только что окончил школу и собирался подавать документы в университет. В этот же день Ризван Абеков был расстрелян публично в присутствии местных жителей.
9 июля, в день нашего приезда в Чечню, Наташа дала об этом интервью. Нам об этом она не сказала. Мы хотели попасть в это село, но Наташа категорически была против, она говорила, что это очень опасно. Поэтому когда мы узнали об этом интервью, это было полной неожиданностью. Мы думаем, что ее убийство в первую очередь связано с этим делом.
Мы оказались в очень странной ситуации. Когда убили Анну Политковскую, мы год не ездили на Кавказ, было действительно страшно, и больших усилий стоило начать туда ездить. После убийства Наташи страх возрос, как я поняла, вдвое, особенно в моей газете, потому что пробивать сейчас тему Чечни очень трудно. Об этом заявлял не раз главный редактор моей газеты: Чечни не существует, она отсоединена от России. Это неправильная политика. Всех нас все равно не убьют. Каждый раз убивают тех, кто берет ответственность на себя, берет в те моменты, когда мы все начинаем бояться и отступаем. И мы даем ему эту возможность — взять ответственность на себя, стать одиночкой. Я пытаюсь донести эту мысль в газете, говорить ее коллегам Наташи. Мы должны продолжать, просто потому, что мы не имеем права бояться".



Татьяна Локшина, сотрудник международной правозащитной организации Human Rights Watch, также вспомнила о последней неделе работы с Наташей и рассказала о ее жизни последних полутора лет.
"Я поясню, что говорила Лена о ситуации с вызовом к уполномоченному по правам человека в Чечне и о ситуации в Акхинчу-Борзой. Мы, действительно, были в Аргуне, искали только что сожженный дом. В Чечне тогда была кампания поджогов домов, принадлежавших семьям предполагаемых боевиков. Была дикая жара, мы ходили по Аргуну, и Наташе позвонил ее знакомый из аппарата Нурхаджиева. Я этот разговор слышала. Наташе было сказано, что ее интервью про публичную казнь в селе Акхинчу-Борзой, которое она дала корреспонденту «Кавказского узла», очень не доволен президент Чеченской республики. Именно он поручил Нурхаджиеву разобраться, и Нурхаджиев вызвал к себе Шахмана Акбулатова, главу Грозненского офиса «Мемориала». Наташу туда не вызывали. Она сама решила поехать, потому что она работала по этому делу. "Шахман не будет знать, что сказать, и вообще нельзя, чтобы он за меня отдувался", - сказала Наташа Лично я ее очень отговаривала, но Наташа была человеком очень решительным. Она поехала. Когда она вернулась, мы видели, что ей было страшно. Наташе редко бывало страшно, по крайне мере так, чтобы это было заметно, но тут видно было, что ей очень не по себе. Она говорила, что что-то происходит, что-то сдвинулось вокруг этого дела. Кроме того, она еще занималась делом Зейналова, и из-за этого дела ей тоже было очень не по себе.
Надо сказать, что последний год у нее был очень напряженный. Весной 2008 года она лично встречалась с Рамзаном Кадыровым, который орал на нее в голос, угрожал, задавал ей вопросы про ее дочь, где ребенок учится, одна ли она с ребенком живет, и тогда Наташа приняла не простое для себя решение отправить Лану из Чечни. Она давно могла это сделать, но по-матерински это было трудно, она все время этот момент откладывала, но тут стало понятно, что дальше некуда. Она по нашим всеобщим уговорам выехала в Англию на пару месяцев, потом отвезла дочку на Урал и осенью вернулась в Чечню.
Ее много раз уговаривали уехать из Чечни, ей было куда уехать, но она не могла, ей казалось, что она не имеет права оставить тех людей, которым нужна ее помощь. Только два раза она выезжала на длительный срок из Чечни, первый раз в 2004 году, когда она лично встречалась с Рамзаном Кадыровым вместе с Анной Политковской, и второй раз летом 2008 года.
Наташа прекрасно понимала, что ей там очень опасно, но одна мысль о том, что много работы и много людей в ней нуждаются, была решающей: куда она поедет, куда их всех бросит?
Мы с ней целый год занимались поджогами домов. Люди очень неохотно в Чечне сейчас разговаривают, страх панический, парализующий, и Наташа была тем самым человеком, который мог разговорить людей, и даже убедить, что нужно что-то делать, нужно подавать какие-то жалобы, пытаться добиться справедливости, и люди ей верили.
Мы с ней в общей сложности нашли 29 случаев поджогов. Из них 5 человек решились подать жалобы. Два из них отозвали жалобы сразу, как только к ним пришли сотрудники силовых структур с угрозами. Остальные какое-то время держались, но на сегодняшний день ни одному из этих дел не дали ход. ПЦ «Мемориала» и наша организация по каждому случаю подавали заявления в прокуратуру, и каждый раз получали ответ, что это — случайные пожары, а не поджоги. Фактически ничего добиться не удалось. Но были другие дела, то же самое дело Зейналова, по которому Наташа установила совершенно фантастические факты и которое будет решаться в Европейском суде.
Наташа была для нас связующим звеном. Я не могу сказать, что за это год мы научились жить без Наташи".



Олег Орлов начал свое выступление словами о том, что Наташа была успешным человеком, она получала удовлетворение от своей работы, от своего успеха. Масса дел, которыми она занималась, стали известными, и даже те их них, которые еще не расследованы, в небытие уже не уйдут. Ряд дел был расследован на национальном уровне, есть конкретные приговоры.
Наташа занималась самыми разнообразными делами. Отменили студенческий автобус — Наташа добилась того, чтобы студентам оставили автобус. Хотели снести поселок "Шанхай" на окраине Грозного, который построили люди, лишившиеся домов в результате бомбежек — Наташа помешала этому.
Наташа была первая, кто вошел в поселок Алды в феврале 2000 после страшного преступления, массового убийства местных жителей ОМОНом. Факт установлен, решение европейского суда есть.
И вот одно из последних дел, которыми занималась Наташа — дело Апти Зейналова. Наташа мне позвонила и сказала: вот, у нас новое дело, исчезло два человека, Апти Зейналов и Зелимхан Хаджиев. Почему у нас до сих пор это не вывешено на сайте? Она была мотором: почему то не сделано, почему это не сделано... Она меня отчитывала, подталкивала, и правильно делала. Ей казалось, что мы медленно работаем, надо быстрее, скорее.
Я не исключаю, что и это дело могло быть причиной ее гибели.
Наташа мне сказала: “Олег Петрович, я чувствую, что что-то меняется, этот беспредел многим не нравится. Есть возможность потянуть за ниточку и распутать это дело”. Действительно, благодаря Наташе оно стало распутываться. Через некоторое время наш сотрудник выясняет, что в больнице Ачхой-Мартана находится человек – незаконно, его охраняют вооруженные люди, врачи не знают, кто это. Наш сотрудник встречается с матерью Зейналова, описывает ей заключенного в больнице, выясняется – это тот самый человек. Казалось бы, надо идти в прокуратуру и там все расследуют.
Наташа пошла с матерью Зейналова к прокурору, тот направил ее в Ачхой-Мартан. Прокурор отвечает: “Вот, два моих помощника будут этим заниматься”. И дальше просто растворяется – исчезает прокурор.
Помощники с Наташей и матерью ждут его час, два. Не дождавшись, вместе едут в Ачхой-Мартан, заходя в местное МВД… и тоже исчезают. Наташа с матерью стоят перед входом в МВД. Что делать?
Едут в больницу. В больнице по-прежнему вооруженные люди охраняют некоего человека. Наташа заставляет эту машину двигаться, хотя очевидно, что двигаться она не хочет. Пока прокурор и его помощники неизвестно где, Зайналова, избитого, израненного выводят из больницы, сажают в машину и увозят на глазах у матери неизвестно куда. При диком саботаже прокуратуры, которая не сделал ничего, что должна была делать.
На следующий день Наташа вынуждает-таки прокурора возбудить уголовное дело. Дело возбуждено, но человек-то исчез!
Что дальше? Ничего! Где доказательство, что здесь кто-то был? Врачи отрицают, медперсонал отрицает.
На следующий день после возбуждения дела Наташу убивают.
Мы подаем в Европейский суд: срочное дело, требуйте от России документы, которые показывают, что делают власти России для расследования? Ответ России Европейскому суду простой: да, уголовное дело возбуждено, но ничего не установлено; такого человека в больнице не было.
Казалось бы, на этом дело остановлено. Но что происходит дальше?
Сотрудник нашего офиса, работавший вместе с Наташей, Ахмед Гисаев принял у нее эстафету. Он вцепился в дело зубами и стал, как Наташа, дальше доставать прокуратуру. Он смог заснять разговор работника прокуратуры, по его настоянию снова приехавшего в больницу. Врач взорвался, он стал орать на прокурорского сотрудника: “Что вы сюда ездите? Вы же прекрасно знаете, что тут содержался человек! Вы знаете, что здесь вооруженные люди его держали. Да ваш же прокурор сюда приезжал вместе с сотрудником ФСБ. И их эти вооруженные люди – вы прекрасно понимаете, кто это такие – чуть ли не прокурора пинками выгнали. А вы мне предъявляете претензии!”
Ахмед смог это заснять. Ему начали откровенно угрожать вооруженные люди, останавливая его на улице, приходя к нему домой с обыском. Мы вывезли его в Москву и в конце концов были вынуждены отправить с семьей в Норвегию. Но заснятый им материал пошел одновременно в Европейский суд и в прокуратуру. Это был новый шаг.
С этого момента прокуратура вдруг признала: да, такой человек содержался. И врачи стали давать показания: да, был. Выяснилось, что в то время, пока Наташу с матерью держали в МВД, прокурор съездил в больницу, попытался что-то выяснить, кадыровцы его чуть не пинками оттуда выгнали – и прокурор утерся, ничего не стал больше делать. Но с появлением диска с записью мы заставили прокуратуру признать этот факт.
Что дальше? А ничего. Вооруженные люди держали человека в больнице, потом куда-то увезли – и ничего.
Но прокуратура молчит, а общество – нет. После убийства Наташи эстафета принятия правозащитниками дел, которые она вела, была подхвачена.
За этот год после убийства Наташи в Чечню пришло кроме «Мемориала» большое число российских правозащитных организаций. «Общественный вердикт», который возглавляет сидящая здесь Наташа Таубина – это одна из тех организаций, которые образовали Сводные мобильные группы, а возглавляет из Игорь Каляпин из нижегородского Кометита против пыток. Это большая группа правозащитных организаций – из Нижнего Новгорода, из Поволжья, из Краснодара, из Москвы, которые, сменяя друг друга, работают в Чечне. Мы, «Мемориал», теперь не одни. Они взяли эстафету в том числе и этого дела и стали представлять интересы потерпевшей – матери Апти Зейналова. И они сейчас выжимают из органов, чтобы те делали свое дело. На каждом шагу прокуратура, МВД, следственный комитет нарушают нормы УПК. Но их шаг за шагом заставляют исправлять эти нарушения.
Самое последнее. Ребята из Сводных мобильных групп установили, где и как похитили Апти Зейналова. Установлено, что в него стреляли. Он оказывал невооруженное сопротивление. Мы не говорим, виновен или не виновен Апти Зейналов – мы не знаем этого. Но поступайте с ним по закону! Он в любом случае жертва незаконного насилия.
Ребята нашли это место, нашли пулю в стене, и они с трудом заставили следственный комитет выковырять эту пулю и исследовать. Прошло, извините, восемь месяцев. Стена мокла, пуля проржавела, теперь невозможно установить, из какого оружия она была выпущена. Вот так происходит “расследование” уголовных дел. Только диким давлением на эти структуры их можно заставить что-то делать. Но по крайней мере мы пытаемся чего-то добиться. Осмысленно или нет – не знаю, но такова наша работа».

Александр Черкасов вспомнил еще несколько дел Наташи и рассказал о ходе расследования убийства.
"Весной 2008 года Наташа бодалась с военной прокуратурой относительно того, что 21 октября 1999 года Грозный обстреливали ракетами и погибли свыше 100 человек, сотни раненых... Она столкнулась с тем, что помощник военного прокурора не верит, что Грозный был разрушен. «Как здесь что-то бомбили?..» В итоге она добилась возбуждения уголовного дела, точнее, возобновления, но препятствия, через которые она проходила, самые что ни на есть разнообразные.
Я уже рассказывал, как она не дала разрушить «Шанхай», она встала на пути бульдозеров. Встать на пути бульдозера — это одно, но Наташе очень понравилось, как она сумела остановить чиновников, которые приезжали сносить «Шанхай». Она с ними заговорила. Она сказала: допустим, есть бумаги, но это незаконно, и в случае чего вы окажетесь крайними. Отвечать будете вы. И до них дошла эта простая мысль. И снос «Шанхая» прекратился.
Наташа бралась за безнадежные дела, у нее получалось, она испытывала от этого некоторую радость.
Или вот со спасением человека, имени которого мы так и не знаем. Наташа пошла к заместителю командира нефтеполка и спросила: у вас такой-то содержится? Тот признал, что содержится. Дальше Наташа построила с ним диалог так, что он начал рассуждать с позиций закона, отчасти потому, что ему приходится прикрывать самого себя, поскольку у него незаконно содержится человек. Тут действовал и педагогический дар Наташи, она ведь — школьный учитель".
Далее Александр Черкасов рассказал о том, что происходит с расследованием убийства Наташи год спустя.
"В этом году мы из разных источников стали узнавать, что убийца, оказывается, уже найден. Пистолет то ли найден, то ли не найден. Теперь эти кусочки складываются в единую картину того, что следствие для себя выстроило. Оказывается, еще в марте месяце они записали убийцею некоего Алхазура Башаева, боевика из села Шалажи. Ахразур Башаев, оказывается, "из личных неприязненных отношений и из желания дискредитировать руководство Чеченской республики", Наташу похитил и убил. Алхазур Башаев, равно как и его командир были благополучно убиты 13 ноября прошлого года в ходе спецоперации. По крайне мере об этом отчитался Рамзан Кадыров. Так что убийцей назначен уже убитый боевик. Это очень удобно, потому что дело будет считаться расследованным до суда его доводить не надо. Дело можно будет закрыть. Какие доказательства? Представьте себе схрон, в котором находят пистолет, из которого якобы была убита Наташа, рядом фальшивое милицейское удостоверение и рядом фотография Алхазура Башаева. Когда следователь сказал об этом Светлане Ганнушкиной, она спросила: «А не лежала ли там еще явка с повинной, написанной Башаевым?» Забавно, что юрист, визировавший одну из статей по поводу этого дела в одном из московских журналов, человек еще советской выправки, спросил то же самое: не было ли там явки с повинной? И добавил: в наше время так грубо не работали.
Следствие эту версию получило. Но следствие ведь должно проверять и другие версии. Версии по последним делам Наташи, по возможной причастности к убийству местных силовиков...
Интересно, как мотивировано то, что Башаев Наташу якобы убил: личная неприязнь. Оказывается, у Наташи в компьютере был некий текст, описывающий деяния Башаева, совершенные весной прошлого года. Однако как Башаев мог узнать об этом? Наташа не ездила в Шалажи, не писала статьи и не давала интервью о Башаеве, так что никаким образом он не мог узнать о том, что Наташа что-то отрицательное о нем пишет. Так что через это личные неприязненные отношения возникнуть не могли. К ее компьютеру он вряд ли имел доступ, в отличие от тех структур, которые получили к нему доступ в ходе следствия. Можете оценить такое доказательство мотивов. За год следствие не продвинулось в том направлении, в котором, по нашему мнению, стоило бы искать убийц Наташи".

См.также: http://www.memo.ru/2010/07/17/estemirova.htm






?

Log in

No account? Create an account