Category: медицина

помним

Виктор Попков: 18-я годовщина расстрела


Прошло уже 18 лет с того дня, когда на выезде из чеченского села Алхан-Кала был смертельно ранен автоматной очередью Виктор Алексеевич Попков, правозащитник и миротворец.
Это убийство не было расследовано, убийцы не найдены, заказчики не установлены, хоть все мы знаем, кто они.
Виктор Попков вез врача и медикаменты в горное село Ялхой-Мокх, где голодали дети, где люди умирали от полного отсутствия медицинской помощи, гибли от осколков снарядов при обстрелах, от мин, которыми были нашпигованы окрестности. Медицинский УАЗик, в котором он ехал, был обстрелян неизвестными, которые скрылись, беспрепятственно минув федеральный блокпост.
Память об этом человеке не должна угасать. Его миротворческие идеи как никогда сейчас актуальны. Его жизнь и его служение достойны всемирной памяти.
Не забывайте, люди, об этой человеке.


... В свою последнюю поездку в Чечню Виктор Попков выехал на Страстной неделе: ему очень хотелось именно на Пасху оказаться в том красивом горном селе, жителям которого он особенно хотел помочь.
С самого начала второй чеченской войны Виктор Попков регулярно ездил с гуманитарной помощью в села, разрушенные российской авиацией и артиллерией, чтобы помочь наиболее пострадавшим от войны людям. Но после длительной поездки по горным селам, из которой он вернулся в январе 2001-го, Виктор долго откладывал очередную поездку, желая собрать средства для более основательной помощи. Он хотел организовать хотя бы один постоянно действующий медпункт, регулярную доставку лекарств в эти труднодоступные места, помощь семьям, которые просто-напросто голодают.
Всю зиму и начало весны 2001 года он разрабатывал программу помощи жителям горных сел, рассказывал об их бедственном положении на конференциях, писал об этом. Ему удалось отыскать средства на закупку большой партии лекарств и приобретение машины, найти врача, готового работать в поездке, - Розу Музаеву, чеченку, которая жила тогда в Москве как беженка.
15 апреля, в день Пасхи, они прибыли в горное село Ялхой-Мокх, где Роза Музаева начала прием больных, а Виктор — сбор информации. Два дня спустя, во вторник, они выехали в Грозный — договариваться о госпитализации детей, которым необходима была срочная стационарная помощь. Нужных для этого чиновников на месте не оказалось, жизнь в разрушенном городе еще едва налаживалась, переночевать пришлось у родственников Розы Музаевой в Алхан-Кале. В среду, 18 апреля, рано утром они выехали в Грозный, чтобы успеть к началу работы чиновников и министерств — и на выезде из села были расстреляны автоматными очередями из обогнавшей их машины, которая затем беспрепятственно миновала блокпост и скрылась.
Виктор Попков скончался от полученных ранений спустя 35 дней в Москве. Роза Музаева выжила, но к активной гуманитарной деятельности не вернулась. Средства, собранные Виктором, на помощь жителям горных сел так и не пошли. Медицинский уазик, которого так не хватало ему в предыдущих поездках, прослужил Виктору не более трех дней. Преступление до сих пор не раскрыто.
Расстрел человека, приехавшего в район боевых действий с медикаментами и врачом, — это свидетельство о той ситуации, в которой мы живем с самого начала второй чеченской войны. Анну Политковскую убили за ее статьи, Наташу Эстемирову — за правозащитную деятельность.
Убийцам Виктора Попкова мешало его миротворчество.
За год до расстрела Виктор Попков встретился с Асланом Масхадовым – ему очень нелегко было добиться этой встречи. Масхадов тогда подписал предложенные Виктором документы, призывающие к миру, а также обязательство человечного обращения с военнопленными. Вот этого и не нужно было российскому руководству, которое четко провозгласило тогда принцип: никаких переговоров. Им нужна была война, ими изначально были отвергнуты идеи мира, милосердия, человечности.
За эти идеи Виктора Попкова и расстреляли.
Многие из нас познакомились с Виктором Попковым в начале 90-х, когда он пытался найти людей для "Потока мира" - так он назвал начинание, которое очень надеялся осуществить. Идея была проста: если две-три сотни добровольцев поедут в район боевых действий и попытаются склонить воюющие стороны к милосердию и облегчить страдания мирных жителей, это поможет остановить зло или хотя бы уменьшить его масштабы.
Под обращением Виктора Попкова "Шанс для всех" о Потоке мира подписалось тогда много общественных деятелей, писателей, ученых, правозащитников, но добровольцев ехать в горячие точки почти не нашлось. В группах с Виктором Попковым ездили единицы – сначала в Абхазию в 1992-93-м и затем, начиная с декабря 1994-го, в Чечню. С тех пор мало что изменилось. Добровольцев на злое по-прежнему гораздо больше, чем на доброе, а миротворцам всегда достается больше, чем остальным: их ненавидят с обеих сторон.
Однако же какой-то аналог Потока мира мы видели на московских улицах 26 февраля на акции "Белый круг". Ведь в этой акции главным было не то, что люди вышли улицу для массового протеста, а то, что протянули друг другу руки, что сумели объединиться в свете мира и доверия – и улыбками счастья одолеть хоть на миг атмосферу серой безнадежности.
С каким сердцем мы будем выходить на акции мирного протеста? С какими чувствами будем противостоять злу – войнам, жестокости, политическим репрессиям? Сумеем ли противопоставить злу – добро, жестокости – милосердие? От того, как мы решим это для себя, зависит и климат, в котором мы будем жить.
Зависит и ответ на вопрос: наивностью ли были идеи Виктора Попкова о миротворчестве – или же тем шансом для всех, который все-таки еще у нас не отнят.
(https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/197232.html
https://graniru.org/blogs/free/entries/197232.html)
беде вопреки

Дело Сергея Хмелева: абсурд продолжается

На минувшей неделе прошло очередное заседание по делу Сергея Хмелева в Кировском районном суде Саратова. Продолжился допрос врачей, начатый 29 марта.

Врач тюремной больницы ОТБ-1 Александр Девятеряков показал, будто бы 24 января 2015 года он осмотрел Сергея Хмелева, прибывшего этапом из колонии ИК-17, не нашел у него ничего, кроме язвы желудка, назначил лечение и сдал смену. Вскоре Хмелеву прооперировали прободение язвы. «Ничего особенного не было, обычная операция».
Затем в течение полутора часов врачу пришлось выкручиваться под градом вопросов адвокатов. Почему он назначил Хмелеву рентген грудной клетки и УЗИ кишечника, если нашел только язвенную болезнь? Почему как раз гастроскопию желудка не назначил? И как получилось, что 24 января Девятеряков написал в анамнезе, что 26 января Хмелеву прооперировали язву желудка?
- Понимаете... там получилась такая ситуация, - виновато объясняет врач. - Когда я заполнял первичный лист, я заполнил все, кроме анамнеза. И когда история болезни уходила в архив, это обнаружилось, и я ее дописывал... В смысле, дописывал анамнез...
- А как же потом другие врачи оказывали лечение, если вы не установили даже диагноз? Без анамнеза можно ли назначить лечение, провести операцию?
- Но я-то знал анамнез, я просто в тот момент не отразил его в карте, это техническая ошибка...
- А почему вы раньше об этом не говорили?
- Потому что это выяснилось только на предыдущем заседании...
- Выяснилось на предыдущем заседании, что вы заполняли только через месяц медицинскую карту? Откуда вам стало известно, что было на предыдущем заседании?
- Начальник хирургического отделения Панферов сказал... Мол, что ты там написал какую-то бурду? Я стал судорожно вспоминать. Вспоминал, вспоминал - и вспомнил. Что я дописывал. Через месяц. Я этого практически не помнил. Начал листать историю болезни и потихонечку вспоминал, что когда заполнял графу анамнеза, написал лишнего.
- То есть вы 24 января установили язвенную болезнь желудка на основании анамнеза, который дописали через месяц?
- Я его установил тогда, но забыл написать.
- А тогда какой анамнез был?
- Такой же был.
- И там была информация о проведении операции?
- Еще раз объясняю, это чисто техническая описка... Ну, неправильно я составил, неправильно, такой вот я раздолбай! Если бы правильно все составил, вы бы вообще тут не докопались бы, - в отчаянии уже отвечал врач на дотошные расспросы адвоката Киселева, по первому образованию - медика. Collapse )
помним

Памяти Натальи Садомской



Наталья Николаевна Садомская умерла 9 января на 86-м году жизни. Прощание с ней прошло вчера, 14 января, в ритуальном зале больницы гражданской авиации на Иваньковском шоссе. У гроба собралось очень много людей разных возрастов, от близких друзей Натальи Николаевны до ее студентов и коллег по научной деятельности, более молодых на несколько поколений.



Здесь было сказано много добрых и теплых слов о Наталье Николаевне.
В соответствии с ее жалением прощались с ней без отпевания, а затем кремировали. Однако же не было ощущения, что отпевания не хватает (в крещении Наталья Николаевна, как было сказано на поминках - католичка), не было ощущения пустоты и подавленности, скорее наоборот - она как будто присутствовала здесь со своей неиссякаемой улыбкой, доброй и спокойной, теплой и человечной. Это неизбывное человеческое в ней как будто не ушло от нас с ее уходом, как будто осталось в нас, в наших сердцах и душах.


Collapse )